Крис спросил по-английски, и Андрей ответил так же.
– Помню. Только это не за столом было. Меня тогда у тех сволочей отбили, и сержант мне сначала дал хлеба и попить из фляги, а потом… потом все к полевой кухне, – Андрей стал перемешивать русские и английские слова, – пошли. Я ещё не знал, что это такое. Мне говорят, я не понимаю ничего, и болит всё, меня те беляки только мордовали. Ну, мне сержант рукой махнул, показал, чтобы я с ними шёл. Я послушался. Всем в котелки супу налили, густого, чуть пожиже каши, и хлеба дали. Я стою, жду: может, кто даст мне доесть или хоть котелок вылизать. А тут мне опять сержант помахал, я подошёл, и повар мне котелок подаёт и два ломтя хлеба. Чёрного. Но всем такой давали, – Андрей улыбнулся. – Я решил, что надо отнести. Ну, что это сержанта паёк, он свой котелок повару протягивал, я видел, и тот налил ему. Я взял котелок, он горячий, я его двумя руками держу, ладони грею, и на сержанта смотрю: куда нести прикажет. Все уже сидят вокруг, прямо на земле, нет, там брёвна какие-то, обломки всякие, ну, развалины, понимаешь? Кто где сидит. И едят. Я запах чую, аж ноги подкашиваются, – Андрей засмеялся воспоминанию, Крис понимающе кивнул. – Ну, стою, думаю: долго ещё надо мной измываться будут? Мне говорят что-то, на рот руками показывают, а я… ну, ничего не понимаю. Потом один по-английски говорит: «Это еда. Ты есть. Это есть».
– Тут ты понял, – засмеялся Крис.
– Это и дурак-работяга поймёт, – ответно засмеялся Андрей. – Ну, я смотрю на сержанта, он кивает мне, улыбается. Я и понял, что можно. Ну вот.
– Сразу и набросился?
– Нет, – Андрей покачал головой. – Я ж видел, что им такую же еду дали. Вот и ждал, чтоб сержант хоть губами коснулся.
– Ну, понятно, – кивнул Крис.
Это с ними со всеми было. Как из «чёрного тумана» вышли, так сразу вспомнили, кто они такие и что им положено, а что запрещено, и соблюдали всё… до смешного. После горячки боли уже не так боялись, тут был другой страх. Их вылечили, нет, дали перегореть и оставили жить. Зачем? Зачем русским перегоревшие спальники? Никто не произносил вслух страшное слово «исследования», но все его помнили и боялись. Боялись хоть чем-то прогневить новых хозяев.
– Ну и как? – спросил Крис. – Дождался?
– Нет, конечно, – улыбнулся Андрей. – Они же не знали об этом, откуда им знать? Мне ещё раз сказали, чтобы я ел, я и послушался. Где стоял, там и сел. Хлеб сразу заглотал, суп через край выпил, и стал гущу руками выбирать. Тут сержант опять подошёл, ложку мне дал.
– Ты, небось, шарахнулся, – насмешливо улыбнулся Крис.
– Ну! Не то слово. Но самый… – Андрей на мгновение задумался и щегольнул недавно усвоенным словом, – самый прикол после был. Я, значит, всё съел, котелок вылизал.
– Языком? – удивился Крис.
– Руками всё выбрал. Он же армейский, плоский, голова не влезает, – деловито объяснил Андрей. – Ну, они смотрят на меня, улыбаются, смеются. Ну что, жратву отрабатывать надо. Те-то, сволочи, меня и не кормили, а так, что сумею стянуть, пока они дрыхнут, то и моё. А тут… и хлеб, и суп.
– И ложку ещё.
– И её, – кивнул с улыбкой Андрей. – Ну, я котелок с ложкой отставил, встал и подошёл к ним. Раздеваться надо, а у меня болит там всё, еле ноги передвигаю, а их много. Ну, я и стал им объяснять, что я, дескать, руками и ртом им полное удовольствие сделаю, а там, если можно, не надо, больно очень.
– Расхрабрился ты, – покачал головой Крис. – Они тебя не побили, когда поняли?
– Когда поняли, один замахнулся. Я на землю сразу и к сержанту на карачках. За сапоги его уцепился. Я же его хозяином посчитал.
– Заступился?
– Да, – кивнул Андрей. – И… и сказал мне, что ничего такого им от меня не нужно, – у Андрея дрогнули губы. – В первый раз меня за так накормили. И смотрели… не зло, не насмешничали. И потом… никто меня никак не тронул. Ни бить, ни… того, другого.
– А сержант? – тихо спросил Крис.
– Ладно, тебе скажу. Он… он по голове меня погладил раз, по волосам. Ну… ну, не знаю, как сказать, но не так, без этого.
Он уже давно незаметно перешёл на русский, а по-русски они и слов этих, что любой спальник узнаёт и на всю жизнь запоминает в свой первый год уже в учебном питомнике, не знали.
– Я понял, – кивнул Крис. – Да, можно это первым разом посчитать.
– А ты?
– А я уже здесь, со всеми. Когда нас к столовой стали приучать. Помнишь, когда доктор Юра водил?
– Конечно, помню, – засмеялся Андрей и вдруг перешёл на английский: – Ну, и долго ты под дверью ушами хлопать будешь?
Крис, давясь от смеха, показал оттопыренный большой палец. Из-за двери не доносилось ни звука, но они оба знали, что Гэб, подслушивавший их разговор, уходит. И почувствовав, что остались одни, дали себе волю. Хохотали до слёз, до боли в животе. Самым смешным было то, что говорили-то они в основном по-русски, так что подслушать палач-сволочуга подслушал, а вот понять…