К ленчу они управились с полом в спальне.
– После ленча ты в мастерской, значитца?
– Да, – Ларри старался говорить спокойно, но при одном упоминании о мастерской невольно расплывался в улыбке.
Они уже шли через двор к бараку. Сэмми кивнул и с каким-то удивлением спросил:
– Нравится тебе это дело, выходит?
– Да, – твёрдо ответил Ларри. – Это… это моё дело, понимаешь?
Сэмми хмыкнул и кивнул.
В бараке Ларри и Марк вымыли руки, куртки сразу повесили в сушку. Высохнуть за ленч, конечно, не успеют, но хоть холодить, когда наденешь, не будут. Ларри прошёл в свою выгородку разобрать и разложить вещи и вернулся в кухню, где все уже расселись, а Мамми раскладывала по мискам кашу. Ларри занял своё место и принял у Мамми дымящуюся миску.
– Ну, приятного аппетита всем, – сказал Стеф, втыкая ложку в густую маслянисто блестящую массу.
Ему ответили неразборчивым – рты у всех уже набиты – добродушным бурчанием.
Ели, как всегда, быстро, помня усвоенное ещё в питомнике: что съел – то твоё, а что не успел… Ларри, как все, вытер хлебом миску и припал губами к кружке с кофе. Ох и хорошо! Мамми собирала опустевшие миски, с грохотом сбрасывая их в лоханку с горячей водой. Ларри допил кофе, отодвинул кружку и посмотрел на Марка.
– Готов, сынок?
– Ага, – кивнул Марк, торопливо допивая.
Вставали из-за стола и остальные.
– Билли, сейчас эти связки перетащишь, – загудел Сэмми. – Бери по две, не надорвёшься.
– Ага.
– И много их? – поинтересовался Роб.
– Вот и укладывай их в кладовку, – засмеялся Роланд, – заодно и пересчитаешь.
Страсть Роба всё пересчитывать и всюду совать нос была уже всем известна. Над ним смеялись, но не гнали. К тому же его стремление подбирать всё рассыпанное или брошенное бывало даже полезным. Роб сопел, пыхтел, терпел насмешки и продолжал приставать ко всем с вопросом, вызывавшим общий смех:
– А это выгодно?
Пожалуй, серьёзнее всех относился к нему Стеф, объясняя, чем уголь выгоднее газа, что такое прибыль и зачем она нужна. Мастерская Ларри была единственным местом, куда Роб не пытался сунуться. Пока не пытался. Сейчас он только взглядом проводил идущих к мастерской Ларри и Марка и уже после этого побежал к кладовке, где хранились рамы, плинтусы, панели, словом, всё деревянное, что отдиралось и выламывалось в Большом Доме.
1995–2018
Книга шестая
Кусочки мозаики
121 год
Осень
Тетрадь сорок пятая
Ясная погода держалась недолго. Снова зарядили холодные зимние дожди. Пару раз даже ледяная крупа сыпалась. Эркин относился к этому спокойно. Да и остальные тоже. За баней, правда, больше не собирались: холодно. Обычно набивались в одну из комнат мужского барака, где и шёл вечный непрерывный трёп о выпивке и бабах. Эркин быстро понял, что говорят, в основном, одно и то же, и ходил туда, конечно, но только чтоб не выделяться, и особо не засиживался. Ему и так хватало занятий. А пару раз они с Ивом, оказавшись вдвоём в комнате, тянулись в полную силу. К удивлению Эркина, кое-что из общего комплекса Ив и раньше знал. Это какой же спальник ему показал? Но спрашивать не стал. Не лезь в чужую душу, тогда и твою не тронут. И сегодня они всласть потянулись, размялись и теперь лежали на кроватях, отдыхая.
– Ты не куришь совсем?
– Иногда для компании, – честно ответил Эркин и пояснил: – Не люблю я его. И дыхание сбивается.
Ив кивнул, перевернулся на живот, опустил руку и почесал уши лежавшего, как всегда, под его кроватью Приза. Приз постучал хвостом по полу.
– Я тоже не курю. Так… совсем редко. И пить не люблю. Я… я один раз пьяным был… так было противно!
Эркин ответить не успел. С треском, едва не слетев с петель, распахнулась дверь, и недавно подселённый к ним Алёшка – парень чуть старше Ива – с порога заорал по-русски:
– Чего дрыхнете?! Списки вывесили!
– Что? – переспросил по-английски Ив, быстро хватая Приза за ошейник.
– Списки вывесили, – ответил по-английски Эркин, быстро обуваясь. И уже на ходу натягивая куртку, пояснил: – На кого визы готовы, – и выбежал из комнаты.
По всему бараку хлопанье дверей и топот ног. Ив, захваченный общей волной, обулся и побежал за всеми.
Эркин с ходу врезался в толпу возле канцелярии и полез к читавшей списки Жене, ничего и никого не замечая. Его толкали, били в спину и по плечам отталкиваемые им люди. Он даже не отмахивался, потому что звонкий голос Жени произносил: