– Пап, это зачем?
– Это?
Дим нашёл кнопку, опускающую спинку, но не мог с ней справиться. Тим помог ему.
– Поспи, сынок.
– Ну-у, – надул губы Дим и тут же хитро улыбнулся. – А ты?
– И я посплю.
– Тогда ладно, – согласился Дим.
Кресло такое большое, что, разувшись, Дим смог залезть на сиденье с ногами и улечься достаточно свободно. Тим уложил его поудобнее и откинул свою спинку. Тесновато, конечно, и ног не вытянешь, но ему приходилось спать и в худших условиях. Поймал лукавый из прижмуренной щёлки взгляд Дима, улыбнулся и закрыл глаза. И по ублаготворённому сопению рядом понял, что Дим заснул. Ну и хорошо. Можно расслабиться и ни о чём пока не беспокоиться.
Что ж, для него сделали всё возможное. И даже невозможное. Это – разрешение на оружие…
…Световой круг лежит на столе. И в этом круге металлический блеск деталей. И его руки, собирающие после чистки пистолет.
– Любишь оружие, Тим?
Он вздрагивает, роняя ударник. Старый Серж? Что теперь с ним будет? От мгновенно захлестнувшего его страха он теряется и молчит, пока Старый Серж в два шага пересекает комнату, садится к столу и закуривает.
– Вы… сэр, я не хотел… – беспомощно лепечет он. – Это я так…
– Что так? – Старый Серж насмешливо смотрит на него. – Давай, работай. Я подожду.
Он послушно склоняет голову и снова берётся за работу.
– Так как, Тим?
– Что, сэр? – он собирает вычищенный пистолет, привычно щёлкает предохранителем и бережно кладёт на стол.
– А не зарядил почему? Патронов нет? – в голосе Старого Сержа лёгкая насмешка.
– Патроны есть, – он невольно усмехается и вдруг неожиданно для себя говорит: – И бронебойные, и экспансивные, и разрывные. Любые. Для любого дела, сэр.
Старый Серж задумчиво кивает.
– И сколько у тебя таких игрушек?
– Таких две, сэр.
Старый Серж словно не слышит его вызывающего тона.
– Малец не доберётся до них?
Он мотает головой и уже другим тоном отвечает:
– Дим ничего не берёт без спроса, сэр.
Старый Серж недоверчиво хмыкает.
– На это не рассчитывай. Мальчишка он… мальчишка и есть. А ещё у тебя что?
Ему становится всё равно, и он равнодушно отвечает:
– Ещё ножи, кастет, две гранаты.
– Гранаты сдать надо, они в личное оружие не входят, понятно? – он кивает. – А с остальным… – Старый Серж встаёт и идёт к двери. – На себе не таскай пока…
…Тим приподнял веки, посмотрел на спящего рядом Дима и снова закрыл глаза. Гранаты, «особенные» патроны, пистолет с глушителем и запасной глушитель он сдал. Как сказал Старый Серж: «от греха». Наручники сам давно выкинул. Отмычка… ну, это не оружие, лежит спокойно в инструментах. И осталось у него… пистолет с простой обоймой и нож-кинжал. В запечатанном пакете. Пакетом сдаст на въезде, пакетом получит на выезде. По разрешению. Разрешение в документах, вместе с новенькими правами и дипломом автомеханика. Там же его удостоверение и метрика Дима. А перчатки, пояс, ботинки… это же не оружие, а так… подручные средства. И об этом можно не думать. Хорошо бы, чтобы ему это и не понадобилось. Люди, конечно, не ангелы, но… у Дима теперь есть три смены белья, полные смены: рубашка, трусы и носки. А ещё джинсы, тёплый свитер, пальто, хорошие крепкие ботинки, шапка. И у него самого… белья много, трое трусов, две рубашки – тонкая и плотная. И это не считая того, что на нём. Да ещё свитер и две пары носков. А ещё простыни, наволочки, полотенца, одеяла… Две недели назад ничего этого не было. Что у него, что у Дима только то, что на теле. Выстирал и сиди голым, жди, пока высохнет. А так летом ещё ничего, а в холода? За две недели купил больше, чем за год. И ели хорошо. И ни ему, ни Диму слова плохого никто не сказал. Не ангелы… нет, если в России вполовину так будет, то он выживет. И вырастит Дима. Ему одно нужно: чтобы его не трогали. Оставили его и Дима в покое.
– Эй, мужик!
Чья-то рука тронула его за плечо. Тим сразу напрягся, открыл глаза.
– Что?
Веснушчатый мальчишка, перегибаясь через проход, протягивает ему флягу.
– Глотнуть хочешь?
Тим нерешительно кивнул и повторил:
– Что это?
– Вода. Чай бы лучше, да поздно чухнулись.
Парнишка говорил по-русски и быстро, но Тим в общем его понял. И что сказано, и что его проверяют. На знание русского. И смелость. И… да всё сразу. Ну, ладно. Он тоже уже… обтесался. Свободе год скоро. Тим взял флягу, глотнул, обтёр горлышко пальцами и вернул.
– Спасибо.
– Слушай, – глаза у мальчишки по-кошачьи блестели. – Пацан твой?
– Да. Сын.
– Понятно.
– А ты чего? – вступил второй, сидящий у окна. – Ты чего, не в лагере был?
– Ну, на дороге тебя чего подобрали? – первый локтем отодвинул наваливавшегося на него второго.