Медленным, демонстративно откровенным, вызывающим взглядом Эркин раздел её, раздел так, чтобы это увидели и поняли и она, и Фёдор, и обернувшиеся к ним сидевшие впереди, и стоящий возле шофёра сопровождающий – тот ждал, когда все сядут, чтобы дать сигнал шофёру о начале движения – и обернувшийся на внезапную тишину шофёр. Почувствовав, что его поняли, Эркин презрительно улыбнулся и с разочарованно-скучающим видом отвёл глаза.
Да, его поняли. Покраснев до выступивших на глазах слёз, она рванулась вперёд, добежала до единственного свободного места на заднем сиденье и даже не села, а упала на него. Широко ухмыляющийся шофёр из-за спины сопровождающего показал ему оттопыренный большой палец и мягко стронул автобус.
Фёдор плюхнулся на сиденье и восхищённо покрутил головой.
– Ну, ты даёшь!
Эркин пожал плечами.
– А что? Случилось чего? – и повернулся к Жене. – Женя, ты в порядке?
Женя посмотрела на него влажно блестящими глазами и натужно улыбнулась. И Эркин улыбнулся ей. Так, как умел только он. И Женя даже засмеялась в ответ.
Но для остальных инцидент исчерпанным не был. Они ещё о новенькой не высказались и ждали только повода.
Уже в автобусе Дим никак не мог успокоиться, так его потрясла эта машина.
– Пап, а этот… линкор – хорошая машина?
Тим пожал плечами, вешая на крючок у окна пальтишко Дима.
– Смотря для чего.
– Ну-у… пап, ну, расскажи про «линкор». Ты же знаешь, – и, видя, что Сашка с Шуркой и дядя Гриша смотрят на них, гордо сказал: – Папка всё про машины знает. Всё-всё. И… – большая ладонь Тима легла на его колено. Дим запнулся и тут же нашёлся: – И умеет всё-всё.
– Ну что, Тим, – улыбнулся Грег, – уважь, расскажи про «линкор». Я таких машин раньше не видел.
– Это «линкор-люкс», – смущённо улыбнулся Тим. – Он только на хорошей дороге хорош. А так… управление мягкое, но в уходе капризен.
– Работал на нём? – спросил Сашка.
– Так, – Тим неопределённо покрутил ладонью в воздухе, – налаживал пару раз. Ну, и в пробных проверял.
– Понятно, – кивнул Шурка. – А ещё какие «линкоры» есть?
– Есть, – кивнул Тим. – «Линкор-тревел» для путешествий. Он надёжный, ему дорога не особо нужна, кроме, ну, уж очень густого старого леса, везде пройдёт. «Линкор-фургон» – это тоже для путешествий и… для всякого. Дом на колёсах.
Разговор завязывался очень интересный. Дим весь сиял и вдруг, случайно поглядев в окно, вскрикнул:
– Пап! Война!
Тим круто развернулся к окну, одновременно пригибая голову Дима, почти сталкивая его с кресла на пол. За окном проплывали чёрные развалины каких-то домов.
Тим перевёл дыхание и убрал руку, помог Диму опять сесть прямо.
– Нет, Дим, это… это просто… – Он запнулся, не находя нужных слов. – Война кончилась, Дим.
– Да-а, – протянул Дим, – я помню. Пап, а мы в лагерь едем?
– Да.
– А на Горелое Поле нас не завезут? Тогда тоже говорили: в лагерь и на работы, а привезли туда.
Во внезапно наступившей тишине голосок Дима оглушительно звенел на весь автобус.
– Нет, – твёрдо ответил Тим.
– А Горелое Поле…? – начал было Сашка, но замолчал, получив тумаки сразу с трёх сторон: от Шурки, перегнувшегося к нему Грега и неожиданно ловко дотянувшегося до него с заднего сиденья Терёхи.
– Димка, а у тебя какая машина есть? – спокойно, будто ничего не случилось, спросил Грег.
– А никакой! – Дим отвернулся от окна и стал объяснять: – вот осядем, определимся, тогда с деньгами полегче станет, а уж тогда…
Постепенно страшная тишина, вызванная словами Дима о Горелом Поле, сменилась ровным гулом обычных разговоров.
Вдоль дороги всё чаще мелькали развалины, виднелись ямы воронок и рвы окопов, заросшие за лето травой, но всё ещё заметные. Автобусы въезжали в район боёв. Грег посмотрел на мелькнувший в окне указатель и присвистнул.
– В столицу едем.
Тим, как раз достававший для Дима шоколад, бросил короткий взгляд на пейзаж за окном и кивнул.
Развалины очень заинтересовали Алису.
– Мам, а это что? – и вспомнив что-то: – Это война, да?
– Да, – кивнула Женя, зябко передёрнув плечами. – Это война.
– Да-а, – вздохнул кто-то. – Война-войнища.
– Ну, кому войнища, – откликнулся ещё кто-то, – а кому и войнушка.
– Ага-ага, кому война, так тётка зла, – радостным голосом: наконец-то подходящий повод – почти пропела женщина, сидящая перед золотоволосой. – А кому война, так и мать родна.
– Да уж, – сразу поддержали её. – Кто потом с кровью умывался, а кто на пуховых перинках лёживал.
И заметался по автобусу разговор о сволочах и стервах, что сладко ели да мягко спали, когда всем, ой, как худо пришлось. Не называя, не обращаясь, по-русски и по-английски, со смаком и сочными подробностями…