– Но, если это, – Андрей запнулся, подбирая слова, – если это… плохое… Плохое надо разрушить.
– А что останется? – хмыкнул Майкл. – Мы вот горим, это же тоже разрушение. Хорошо тебе стало после этого?
– А ты что, – насмешливо сощурился Андрей, – прежним хотел остаться? Я – нет. Лучше таким, чем этаким, – несмотря на явную невнятность последней фразы, Майкл понимающе кивнул, соглашаясь, и Андрей посмотрел на Жарикова. – Иван Дормидонтович, одни они не справятся.
– И как помочь? – с искренним интересом спросил Жариков.
Андрей беспомощно вздохнул.
– Они должны сами захотеть, – убеждённо сказал Майкл. – А боли никто не хочет.
После недолгого упрямого молчания Андрей убеждённо сказал:
– Но не может нормальный человек хотеть быть палачом. Нормальный если. Я читал, Иван Дормидонтович, садист – это который любит мучить, так?
– Так, – заинтересованно кивнул Жариков.
– Я и раньше о таких знал. И слышал, и… ладно. Я только не знал, как это называется, и что они – больные.
– Те, что тебя зимой мордовали, больные? – ехидно поинтересовался Майкл.
– Те – просто сволочи, не мешай, – отмахнулся Андрей. – А эти, Чак с Гэбом, они нормальные?
– А когда ты себя здесь всем предлагал, лишь бы не гореть, ты нормальным был или маньяком? – запас ехидства у Майкла ещё далеко не исчерпался.
Андрей смущённо хлопнул длинными пушистыми ресницами.
– Ну-у… дураком был. Думал…
– И они так же думают, – Майкл стал собирать посуду. – Ладно. Мы, как это, заболтали, нет, заговорили вас, Иван Дормидонтович, так?
– Сказал правильно, а по сути нет, – улыбнулся Жариков и продолжил серьёзно: – Много интересного услышал.
– И нужного? – лукаво улыбнулся Андрей.
– Ненужного в моём деле не бывает, – убеждённо сказал Жариков, вставая. – Да и в других делах тоже. Ладно, парни, спокойного дежурства вам. Если что, сразу вызывайте.
– А как же! – кивнул Майкл. – Андрей, давай, пока я посуду мою, сходи, посмотри.
– Ладно.
Из дежурки они вышли вместе. Андрей вопросительно посмотрел на Жарикова, и тот молча покачал головой, показывая, чтобы Андрей шёл один. И пока Андрей легко, бесшумно ступая, шёл по коридору, Жариков вспомнил, каким он увидел парня зимой…
…Аристов вызвал его по селектору.
– Привезли спальника. Зайди. У него истерика.
Когда он прибежал в Юркин кабинет, молодой негр уже только тихо беспомощно всхлипывал, лёжа навзничь на кушетке с закинутыми за голову руками. На полу валялся ворох грязной рваной одежды.
Он уже видел спальников, но всякий раз заново удивлялся красоте их точёных тел, грации каждого движения. Аристов за столом заполнял карточку, и он, кивнув, сразу подошёл к парню. Тот, выкатывая белки, с ужасом смотрел на него, вжимаясь в кушетку, распластываясь всем телом.
– Не надо… простите меня, сэр… не надо… пощадите… – сбивчивая речь из-за всхлипываний стала совсем невнятной.
Он переставил стул и сел рядом с кушеткой. Больше всего ему хотелось погладить эти вздрагивающие от плача плечи, дрожащую грудь, самому вытереть мокрые от слёз по-детски округлые щёки… да, как ребёнку… Но он уже знал, что спальники или боятся любых прикосновений, или расценивают их как сексуальные, и мгновенно входят в состояние сексуального возбуждения, а у некоторых оно наступало при одном взгляде на гениталии. Поэтому, именно поэтому он смотрел только в лицо. И, когда почувствовал, что парень немного успокоился, спросил:
– Сколько тебе лет?
– Сем… – парень всхлипнул, – семнадцать, сэр. Я сильный, я могу работать. Только скажите, сэр, я всё сделаю, сэр.
Обычная, можно даже сказать стандартная реакция. Все рабы боятся врачей, уверяют в своей силе и готовности работать. Но у спальников этот страх уже за гранью и ближе к фобии.
– Как тебя зовут?
Ответ он знает, но надо войти в контакт, заставить парня говорить.
– У раба нет имени, сэр.
Бездумная быстрота ответа выдаёт заученность.
– А как тебя называл хозяин?
И тихое:
– Он не успел дать мне имя, сэр.
– Сколько ты был у него?
– Два дня, сэр.
– А до этого?
– Они… по-разному, сэр, – парень изо всех сил старается отвечать так, чтобы на него не рассердились. – Ублюдком, поганью… ещё по-всякому, сэр.
– Их было много?
– Да, сэр.
– Банда его за собой таскала, – сердито вмешивается от стола Аристов по-русски.
Парень испуганно косится на стол и снова смотрит на него.
– Сразу много хозяев… это хорошо или плохо?
– Плохо, сэр, – вздыхает парень.
– Почему?
– Все бьют, и никто не кормит, сэр.
Он улыбнулся.