– Давай, сынок, поздно уже.
Он снял и повесил свою куртку и пальтишко Дима.
– Ага, я сейчас. Пап, а у Кольки машинка маленькая есть, в кулак зажмёшь, а ездит. Он за неё двадцать фантиков просит и ещё все болтики. Это много?
Тим пожал плечами.
– Не знаю, – и улыбнулся. – Сам решай.
Дим задумчиво нахмурился, забавно сведя белые брови. Тим помог ему разобрать постель и раскрыл свою.
– Дим, забыл?
– Не, иду, – Дим взял полотенце, мыло и, волоча уже расшнурованные башмаки, побрёл в уборную.
Тим улыбнулся, снял со спинки верхней койки своё полотенце и пошёл за Димом.
Он поспел вовремя: Дим и белобрысый Никитка обстреливали друг друга водой, зажимая отверстие крана пальцем, благо, в уборной никого уже не было. Увидев отца, Дим отдёрнул от крана руку, а Никита мгновенно исчез. Тим даже не заметил куда, но его это и не интересовало. Рубашка и штаны у Дима мокрые, как он, скажи, под душем в одежде постоял. Если до утра не высохнут… запасных штанов у Дима нет.
– Пап, – начал Дим, – мы только чуть-чуть… я умоюсь сейчас…
– Ты уже мокрый, – перебил его Тим. – Вытирайся, иди и ложись. Я сейчас.
– Ага, – вздохнул Дим.
Тим редко сердился на него, никогда не кричал и не ругался, как это делали другие отцы – Дим на такое уже нагляделся за эти дни, да и наслушался всяких рассказов про ремни и прочее – но он и так отлично понимал отца. А сейчас отец прав. Ему хотелось дождаться отца, но он послушно побрёл обратно.
И к приходу Тима уже лежал в постели.
Тим проверил, хорошо ли он вытерся, укрыл поплотнее.
– Спи.
– А ты? Читать будешь?
Обычно, уложив его, Тим читал. Дим к этому привык ещё в автохозяйстве и спрашивал сейчас просто так. Ответ заставил его зажмуриться и зарыться в подушку.
– Нет. Я в гладильню пойду. А то тебе завтра выйти будет не в чем. Спи.
Взяв его мокрые штаны и рубашку, отец ушёл.
Все службы в лагере работали с восьми до восьми, но в прачечной и гладильной частенько задерживались, и Тим рассчитывал прорваться к свободному утюгу. Минутное же дело. Чтобы успеть, он даже куртку надевать не стал и бежал так, как не бегал на тренировках, когда хозяин подгонял их пулями, стреляя под ноги.
Он успел. В гладильной две женщины в пальто ещё торопливо доглаживали платья, а в дверях уже стоял немолодой усатый сержант с ключами.
– К-куда? – преградил он Тиму дорогу.
И удивлённо заморгал: так ловко обогнул его Тим. Испуганно ойкнула одна из женщин, запахивая на себе пальто, однако Тим не обратил на это внимания, бросившись к первому же утюгу. Ещё тёплый? Живём!
Увидев маленькие, явно детские вещи, сержант смягчился.
– Ладно уж. Давай по-быстрому.
– Да, сэр, – машинально ответил, расправляя рубашку, Тим по-английски. – Спасибо, сэр.
Пока утюг греется, рубашку, потом досохнет. Ага, уже горячий. Теперь штаны.
– Давай помогу, – подошла к нему другая женщина.
Тим молча мотнул головой, прижимая утюг к маленьким джинсам.
– Ну, как знаешь, – пожала та плечами и отошла.
Тим не так гладил, как сушил джинсы утюгом. Джинсы – не брюки, стрелки не нужны.
– Ладно, парень, – сказал сержант, пропуская женщин. – Заканчивай, я пока прачечную и сушку проверю.
Тим молча кивнул, расправляя штанины.
К возвращению сержанта он не только высушил джинсы, но и вторично прогладил рубашку и выключил утюг.
– Ну всё, управился?
– Да, – ответил Тим уже по-русски, быстро складывая вещи. – Спасибо.
Сержант пропустил его мимо себя, оглядел гладильную – все ли утюги выключены и стоят торцом, как положено, выключил свет и зазвенел ключами.
– Спокойной ночи, – весело попрощался Тим.
– И тебе спокойной, – сказал ему в спину сержант.
Обратно в барак Тим тоже бежал. Уже не боясь опоздать, а чтоб не прихватило холодным ветром. Ноябрь всё-таки уже кончается. Вот-вот снег пойдёт.
В бараке уже горел синий ночной свет и было намного тише. Проходя по своей казарме, Тим почти столкнулся с возвращавшимся из уборной Эркином, разминувшись в последний момент. И по тому, как тот ловко изогнулся, пропуская его мимо себя, Тим окончательно убедился: спальник. Ну, что ж, вроде, парень спокойный, а если перегорел, то и не опасен. Пусть его.
Тим, приподняв занавеску, вошёл в свой отсек. Дим спал. Тим аккуратно положил отглаженные вещи, быстро разделся сам и ухватился за край своей койки, чтобы подтянуться и лечь, когда Дим сонно позвал его:
– Пап!
Тим нагнулся к нему.
– Я здесь, что?
– Пап, я больше не буду водой баловаться.
– Хорошо, – улыбнулся Тим. – Спи.