– Гриша, ты чего…? – встревожился Фёдор.
– Ништяк. Посижу, отдышусь.
Когда они через пролом пролезли в остаток комнаты, Грег сразу сел на какой-то обломок у стены и натужно улыбнулся.
– По старому месту пришлось. Контузия у меня была, вот и… Ничего, посижу немного, и пойдём.
Он откинулся спиной и затылком на стену, закрыл глаза. Фёдор сел рядом с ним, вздохнул.
– Всё нормально, – сказал, не открывая глаз, Грег.
Ветра здесь не чувствовалось, было очень тихо. Фёдор закурил было, но после трёх затяжек сплюнул и раздавил окурок. Эркин, засунув руки в карманы куртки, стоял у бывшего окна спиной к ним и угрюмо молчал.
– Ребята, – не выдержал Фёдор, – ну, по морде мне смажьте, ну, побейте, только не молчите.
– Отстань, – попросил Грег.
А Эркин, не оборачиваясь, спросил:
– Тебе-то за что? – Фёдор застыл с открытым ртом, А Эркин продолжал: – Завёл вас туда я, стреляли в меня, так что… не бери на себя чужого, Фёдор, не жадничай.
– Ты… ты соображаешь, что несёшь? Ты же…
– Что я же? – не дал ему договорить Эркин. – Ты слышал, кто я, – и по-английски: – На весь бар беляк орал. Спальник я, погань рабская, – и опять по-русски: – И гада не кончил, и вас подставил.
– Странно, – задумчиво сказал Грег, – по башке я получил, контузия тоже у меня была, а ахинею бредовую ты несёшь.
– Да не бери в голову, Мороз, – поддержал его Фёдор. – Если на каждую брехню…
– Это не брехня, – снова перебил его Эркин и по-английски: – Это правда. Я – спальник. И с вами мне ходить – это вас подставлять.
Эркин оттолкнулся от стены и пошёл к пролому, через который они сюда пролезли.
– Стой! – крикнул, вскакивая на ноги, Грег. – Фёдор, держи его!
Фёдор кинулся к Эркину и… натолкнулся на стену. Непонятным образом Эркин уклонился от его рук и выскочил наружу.
– Иди за ним, Фёдор, – быстро решил Грег. – Он сейчас чёрт-те что наворотить может.
Фёдор нерешительно шагнул к пролому, но тут же оглянулся на Грега.
– Дойду я, дойду, – махнул рукой Грег. – Давай быстрей, пока он далеко не ушёл. Марш!
Фёдор выскочил на улицу, огляделся. Вроде… вроде вон там мелькнула рабская куртка, и Фёдор бегом припустился за ней. Вот чёрт, и как же теперь всё перекрутить?
Беседы в баре шли своим чередом. К столику Найфа и Фредди подсаживались желающие засвидетельствовать уважение, вели неспешные необязательные разговоры. Всё это – шелупонь, шелуха, но встать и уйти нельзя. Фредди это понимал. И ещё ему не понравился внимательный, слишком внимательный взгляд Найфа. Найф явно следил за ним и за Эркином. Чёрт, как же он забыл?! Найф же был в Джексонвилле, значит, знает о парнях: парней видел Пит, Пит натрепал Бобби, Найф пасся у Бобби… Найф может знать многое, слишком многое. Если вся троица ушла в лагерь… дать знать Эркину, чтоб больше не выходил – это первое, ещё… как парень вообще оказался вместе с игроком? Пошёл в стрёмщики? Дурак, зачем? Насколько вообще Эркин в этом увяз? Где это началось? В тюрьме? Или ещё раньше? Чёрт, и расспрашивать нельзя – дашь наводку, уж слишком у Найфа глаз… внимательный. А с ним по любому связываться себе дороже. Чёрт, что же делать? И ещё гнусняк этот маячит.
Фредди посмотрел на Полди, и, перехватив его взгляд, бармен дал сигнал вышибалам. К тому же в бар зашло несколько персон достаточно высокого ранга, и шестёрки посообразительнее сами стали выметаться. Фредди допил свой стакан и кивком разрешил поставить перед собой новый. Теперь всё из головы выкинуть и слушать. Сейчас уже будут серьёзные разговоры и могут начаться серьёзные дела.
Нагнав Эркина, Фёдор, уже не пытаясь его остановить, просто пошёл рядом. Эркин покосился на него и промолчал. Шли быстро, но за десяток шагов до бара Эркин замедлил шаг и пошёл не спеша, глядя себе под ноги. Так неспешно миновали бар, потом Эркин опять пошёл быстро и, свернув за угол и оглядевшись, нырнул в развалины. И только там посмотрел на Фёдора и улыбнулся.
– Там он, сволочуга.
– Будешь ждать, – догадался Фёдор.
Он не спрашивал, но Эркин ответил:
– Буду.
И стал неожиданно ловко пробираться по развалинам так, чтобы можно было следить за дверью бара. Мысленно проклиная себя, что вообще затеял этот поход, Фёдор последовал за ним.
Потянулось ожидание.
– А если до полуночи там просидит?
– До полуночи и подожду, – тихо ответил Эркин. – Иди, Фёдор, на ужин опоздаешь.
– С тобой пойду, – сердито буркнул Фёдор, нашаривая сигареты.
– Не кури, – спокойно, но очень строго сказал Эркин и пояснил: – вспышку заметят или дым учуют.
В развалинах темнело быстрее, чем на улице, и им было всё отлично видно. Дверь бара, освещённая изнутри витрина-окно, жалюзи опущены, но щелястые, да и силуэты просвечивают. Эркин сидел на корточках, укрываясь за остатками шкафа, совершенно неподвижно. Фёдор понимал, что он и в самом деле будет ждать. Час, два, всю ночь, но дождётся.