Эркин слышал её возню и лежал неподвижно. А то ему только её визга не хватает. Чёрт, как говорит Фёдор? Конец – делу венец. Значит, раз хорошо закончилось, то и всё хорошо? Что ж, правильно, конечно, так оно и есть. Он сумел рассчитаться. За прошлое, за всё и за всех. И думать об этом больше нечего.
Фредди ждал. Несколько раз уже мимо него пробегали задержавшиеся в городе обитатели лагеря, но он их пропускал, не обнаруживая себя. Не то. Этих придётся сильно заинтересовывать. Им сейчас одно нужно: незаметно проскочить за ограду и залечь на боковую. Если сегодня не получится, то… то выход один. Официальным путём, через проходную. Светиться, конечно, неохота, и парня засвечивать тоже, но… стоп, а вот это уже, похоже, то, что надо. Мальчишки, искатели приключений на свои задницы.
Фредди дал им вылезти, оглядеться, пересечь полуосвещённый проход, тянущийся вдоль стены, и, когда они углубились в тёмный лабиринт, прыгнул на них, схватил обоих за воротники и вдёрнул в закуток, где стоял. Мальчишки попробовали вырваться, и он стукнул их друг о друга головами. Совсем легонько, только для вразумления. Мальчишки сопротивлялись молча и довольно умело. Но тут вышла луна, круглая и очень яркая, лунный свет залил лицо Фредди. И увидев его, мальчишки перестали трепыхаться.
– Дяденька, пусти, – сказал один из них тонким шёпотом.
– Мы за сигаретами только, дяденька, – поддержал его другой.
– Будут вам сигареты, – пообещал им Фредди, заталкивая их в угол так, чтобы высвободить одну руку и достать пистолет. – Индейца со шрамом на щеке знаете?
Лица мальчишек сразу приняли угрюмо-отчуждённое выражение.
– Знаете, – кивнул Фредди. Взглядом нашёл того, что пощуплее. – Ты пойдёшь и приведёшь его сюда. Одного. Подлянку вздумаешь устроить, первая пуля ему, – Фредди стволом показал на второго. – Приведёшь, дам сигареты и отпущу. Понял? Мотай.
Мальчишки продолжали стоять, прижавшись к стене и друг к другу. Фредди повёл стволом, разделяя их, и раздельно повторил:
– Мо-тай!
Щуплый рыжеватый мальчишка, усыпанный чёрными на побледневшем лице веснушками, робко сделал шаг в сторону.
– Дядь, мы вместе… мы быстро…
Фредди молча показал стволом на стоящего у стены второго. И, всхлипнув, мальчишка побежал к пролому, тихо крикнув что-то по-русски.
Когда посланец исчез, Фредди убрал пистолет так, чтобы тот был заметно под рукой, и миролюбивым тоном спросил:
– Что он тебе сказал?
Ответом было угрюмое молчание. Фредди усмехнулся и достал сигареты. Закурил. У мальчишки дрогнули ноздри, но не попросил, отвернулся.
Всхлипывая, Сашка бежал по лагерю. Индейцев и десятка нет, держатся они всегда вместе и отдельно от всех. Но шрам на щеке у одного Мороза, а он с ними компании не водит, и где его искать? Если только… Ну да, Фёдор, Грег и Роман, они ещё с первого лагеря заодно и Мороз с ними. Может, и сейчас? Тогда в мужскую курилку у пожарки. И Сашка, уже не глядя по сторонам, рванул туда.
Фёдор закончил очередную историю, закурил и со скромной улыбкой слушал общий хохот, когда его дёрнули за рукав. Обернувшись, он увидел Сашку, такого перепуганного, что даже не сразу узнал его.
– Тебе чего, пацан?
– Мороз где? – Сашка тяжело, как бывает после бега и плача, шумно дышал. – Индей со шрамом, ну?
– А на что он тебе? – Фёдор взял мальчишку за плечо.
– Нужен, – отрезал Сашка. – Где?
– Это какие-такие дела у тебя с Морозом? – хитро подмигнул собеседникам Фёдор.
– Там Шурку убивают, а тебе хаханьки! – Сашка вырвался из руки Фёдора и убежал.
Фёдор и Грег быстро переглянулись и стали выбираться из взволнованно загудевшей толпы.
– Думаешь?
– Ну да, – Фёдор оглянулся, проверяя, достаточно ли далеко они отошли от остальных, и зашептал: – Те двое – киллеры. Если они сюда за нами пришли…
– Стоп, – Грег пристально смотрел на Фёдора. – Так в кого стреляли? Теперь что, Мороз за тебя на пулю пойдёт? Ну, Федька…
– Айда, перехватим его. Наверняка он дрыхнет уже.
Они пошли к семейному бараку.
Отыскать человека в семейном бараке непросто. Три казармы, в каждой три-четыре прохода, а отсеков немерено, да ещё и умывалки с уборными… Сашка и наслушался про себя всего, и по шее и затылку несколько раз получил, пока не сунулся наконец в нужный отсек.
Там уже все спали. Отодвинув занавеску, Сашка шёпотом позвал:
– Мороз! Ты здесь?
Скрипнула койка, и сверху на него глянули чёрные, блестящие на тёмном лице глаза.
– Чего тебе?
Сашка вошёл и, подтянувшись, зашептал прямо в ухо. И по мере того, как Эркин слушал, лицо его темнело и твердело, принимая новое, невиданное ещё Сашкой выражение.