Андрей шевельнулся на диване, открыл глаза. И когда его взгляд встретил со взглядом Элли, улыбнулся ей.
Тетрадь сорок восьмая
Крис с утра работал в приёмном покое. Дежурство не тяжёлое, но суматошное. И работы не очень много, и не отойдёшь никуда. Он взял с собой книгу, как всегда теперь делал, но, конечно, даже не открыл. Не до того было. С обеда он свободен, до курсов. Уроки, в принципе, он все сделал, так что… так что зайдёт в их отсек. Помассирует руки Чаку.
Крис был готов заниматься всем, хватался за любые работы, лишь бы… лишь бы не думать о Люсе. Брошку, что тогда взял для неё у Ларри, он спрятал. Чтоб не была на глазах. И каждый раз прежде, чем лечь спать, доставал, разворачивал и смотрел. И снова убирал. Он понимал, что с ним. О таком шептались ещё в питомнике. Не называя, чтобы не накликать. Ничего, страшнее этого, со спальником и случиться не могло. И вот… с ним случилось. Выбраковка, горячка и… это. Три страха спальника. Горячку он прошёл. Может, и это, как горячка? Боль, потом «чёрный туман» и… и всё кончится. Останется холодная ясная пустота. Но это… это совсем иное. И… и он не хочет, чтобы это кончалось. Остальные наверняка заметили, жалеют его или смеются над ним, но ему плевать. Пока это за его спиной.
Выходя из жилого корпуса, он встретился с доктором Жариковым.
– Ты куда сейчас, Кирилл?
Жариков никогда не путал их прежние и новые имена, и Крис благодарно улыбнулся в ответ.
– К Чаку. Руки ему помассирую. И вообще…помогу парням.
– Думаешь, Сол с Люком не справятся? – озабоченно спросил Жариков.
Крис густо покраснел. Не желая этого, он чуть было не подставил парней. Сол и Люк – надёжные парни, выпендриться, правда, любят. Решили переехать, а имена оставили прежние. Нет, они и крестились и по документам теперь Савелий и Лукьян, а откликаются на Сола и Люка. Специально подбирали, чтоб не менять.
– Если ты не занят сейчас, – продолжал Жариков, – мне бы поговорить с тобой.
– Сделаю Чаку руки и приду. Хорошо?
– Хорошо, – кивнул Жариков. – Я пока пообедаю как раз. Успею?
– Да, Иван Дормидонтович, – Крис лукаво улыбнулся. – Я не буду спешить.
Жариков охотно рассмеялся, и Крис побежал к корпусу, где когда-то выделили целый отсек для спальников, а теперь лежали Чак и Гэб.
В столовой Жариков от окна раздачи сразу выглядел Аристова. Тот задумчиво, явно думая о чём-то, не имеющем никакого отношения к еде, хлебал суп. «Ничего, Юрий Анатольевич, – улыбнулся Жариков, переставляя к себе на поднос тарелки, – я вам сейчас подсыплю… перчику».
Жариков взял свой поднос и решительно пошёл к Аристову.
– Свободно?
– Садись, Ваня, – Аристов на мгновение повёл на него очками и снова ушёл в раздумья.
Жариков, не торопясь, со вкусом устроился напротив.
– Юра, у тебя информация есть?
– О чём? – рассеянно спросил Аристов.
– Да всё о том индейце, – невинно пояснил Жариков.
Аристов поперхнулся супом.
– Ванька, ты опять?!
– Что значит, «опять»? Я ещё даже не начинал.
– Чего не начинал?!!
– Мстить, Юра. Я обещал тебе ужасную месть? Обещал. А я своё слово всегда держу.
– Ваня, тебе вредно столько работать. У тебя навязчивые мысли появляются. Смотри, маньяком станешь.
– Откуда у хирурга столь глубокие знания в психологии?
– Так, – неопределённо ответил Аристов, явно собираясь опять уйти в свои мысли, – С академии помню.
– Конечно-конечно, – закивал Жариков, – в пустой голове случайные знания долго держатся.
Под зловеще внимательным взглядом Аристова он закончил винегрет и перешёл к супу.
– А вот когда информации много, когда её надо систематизировать, осмыслить… Тут хирургия не поможет, привыкла она, понимаешь, отсекать и выбрасывать. Ну да ладно. Перехожу к главному блюду, – Жариков ел и говорил одновременно, освоив это искусство ещё в детстве. – К мести. Сейчас я задам тебе вопросы. Немного. Но ты на них не знаешь ответов, а я знаю. И уйду. А ты будешь корчиться от сознания своего невежества. Если, конечно, столь сложные и возвышенные чувства тебе доступны.
– Ты закончил? – зловеще спросил Аристов.
– У тебя котлета стынет, – невинно ответил Жариков. – Итак, вопросы. Вопросы о парнях.
– Заткнись! – тихо сказал Аристов. – Они и так хлебнули, без твоих… выкрутасов.