Крис закрыл лицо руками и замер. Жариков ждал. Наконец Крис опустил руки и посмотрел на Жарикова.
– А… а что… ну, раз это мне можно, что мне делать теперь?
– Ты хочешь, чтобы она узнала… об этом?
Крис подумал и пожал плечами.
– Не знаю, – беспомощно поглядел на Жарикова и повторил: – Не знаю. Может… может, это пройдёт? Ну, само по себе? Ведь всё проходит, – и вымученно улыбнулся. – Что началось, всегда потом кончается.
– Хорошо сказано, – одобрил Жариков.
– Это Андрей, – Крис явно уводил разговор, – начнёт слова крутить, так не остановишь. То о начале и конце. Где кончается начало? Где начинается конец? Смешно, правда?
– Да нет, – задумчиво покачал головой Жариков. – Андрей рассуждает интересно, мы как-то на дежурстве всю ночь проговорили. А что всё проходит… Может, и пройдёт это у тебя, а может…
– Так мне и жить с этим?
– Когда этого нет, то и жить незачем, – с удивившей Криса горечью ответил Жариков.
– Вы… Вы знаете, ну, про это? – растерянно спросил Крис.
– Это боль, – теперь Жариков говорил, как сам с собой, – но без этой боли не жизнь, а существование, биологический процесс, голая физиология. Это то, что поднимает человека над животным… – Жариков тряхнул головой. – Чего ты боишься? Чем это тебе опасно?
– Ну как же?! Это пришло – и всё. Работать уже не можешь.
– Кем? – просто спросил Жариков. – Какой работе это мешает? Ну, смелее.
– Спальником, – глухо ответил Крис.
– А ты кто? Кем ты работаешь?
Крис схватил открытым ртом воздух. Жариков молча ждал, пока он переварит, ответит самому себе.
– Что мне делать? – тихо спросил Крис. – Я не могу так больше. Вижу её – больно. Не вижу… так ещё хуже. Как мне жить, Иван Дормидонтович?
– Поговори с ней… – осторожно начал Жариков.
– Нет, нет! – Крис замотал головой. – Нельзя. Она… она же белая!
– Что?! – Жариков рявкнул с такой силой ярости, что Крис даже голову в плечи втянул. – Долго ты ещё раба из себя корчить будешь?! Весь этот год ты кем был?!
– Не год, – буркнул Крис. – Одиннадцать месяцев, а если с марта считать, то восемь.
– Считать умеешь, – спокойно с улыбкой кивнул Жариков, – а думать? Чтоб больше я этого идиотизма насчёт белых и цветных от тебя не слышал, понял?
– Оно всё равно есть, – вздохнул Крис, – говорят об этом или нет. Кем я ни назовусь, а я всё равно цветной, метис, спальник. А она – белая, – упрямо повторил Крис.
– Ну и что? – Жариков потёр лицо ладонями. – Кирилл, это не препятствие, ты же сам это понимаешь.
Крис снова вздохнул.
– Что мне делать?
– Поговори с ней, Кирилл.
– Нет!
Жариков мягко улыбнулся.
– Вы вообще-то разговаривали? Ну, о чём-нибудь.
Крис пожал плечами, мотнул головой.
– Она здоровается со мной… ну, как со всеми. И… и всё. Я ей не нужен, совсем.
– А с чего ты это взял? Поговори. Не об этом. О чём-нибудь. Ну-у… ну, о кино. Она же ходит в кино?
– Ходит, – кивнул Крис. – Я её каждый раз там вижу, – и виновато улыбнулся, – сяду в угол и на неё смотрю. Я ни одного фильма не видел.
Жариков не выдержал и засмеялся. Крис неуверенно улыбнулся, глядя на него.
– Не обижайся, Кирилл, у меня так же было.
– У вас?! – изумился Крис.
– Ну да. В университете. Пошли мы вдвоём в кино. Я ночь в очереди за билетами простоял, еле достал. Сели…, и я весь фильм на неё смотрел. А она потом удивлялась, что такой фильм хороший, а я ничего не понял и не запомнил.
Жариков рассказывал так легко, так весело, что к концу его рассказа Крис тоже рассмеялся. И уже спокойно ждал… нет, не совета, как мгновенно понял Жариков, а рекомендаций, даже инструкций, пошаговых. И похоже… похоже, подсказать придётся. Этого парень действительно не знает, и его богатый, но специфический опыт тут не поможет, а действовать по наитию не решится.
– Для начала попробуй здороваться с ней первым и добавляй имя. Ты знаешь, как её зовут?
– Знаю, – кивнул Крис. – А потом?
– Потом видно будет, – улыбнулся Жариков. – Главное – начать. Ну как, полегчало?
– Да, – удивлённо согласился Крис, прислушался к себе и повторил уже уверенно: – Да. Спасибо большое Иван Дормидонтович. А… а потом можно будет ещё с вами поговорить?
– Конечно, можно! – энергично согласился Жариков.
Крис посмотрел на стенные часы и вскочил.
– Ой, курсы!
– Конечно, беги, – кивнул Жариков.
Крис сорвался с места и вылетел за дверь. Жариков почти машинально щёлкнул тумблером, гася лампу над дверью и включая селектор. Ну что ж, это совсем не то, чего он ждал, но… но впервые ему не просто доверили и раскрылись, и впервые инициатива исходила не от него. Спасибо тебе, Кирилл, спасибо. И кто она – твоя любовь, я, кажется, догадываюсь, но раз ты не хочешь её называть и ни разу не проговорился, то и я буду молчать.