Быстро допили, пустую бутылку отдали Сашке с Шуркой – пусть поменяют на что-нибудь, сами сообразят, не маленькие – и ушли от греха. Пока не застукали.
– Рот прополощи, – посоветовал Эркину Фёдор. – А то учуют.
– Это кто меня нюхать будет? – удивился Эркин и, чтобы Фёдор не подловил на слове, добавил: – Комендатура дрыхнет уже.
– Ну-ну, – хмыкнул Фёдор. – А так-то запомни. Спитой чай хорошо запах отбивает.
– Чеснок ещё, – сказал один из мужчин.
– Чеснок не все любят, – возразил Роман.
– Жевать? – удивился Эркин.
– Нюхать, – рассмеялся Грег. – Иной раз пусть лучше спиртным пахнет, чем чесноком. А так… и кофе жуют, и мяту. Да чего только ни придумывают. Ладно. По домам, мужики.
– Где он, тот дом? – вздохнул второй из приглашённых.
– Будет, – неожиданно для себя твёрдо ответил Эркин, входя в семейный барак.
Если Женя и заметила что-то, то вида не подала. Она сидела на своей койке, расчёсывая на ночь волосы, когда Эркин вошёл в отсек. Алиса уже спала. Нюся тоже лежала у себя, закутавшись с головой в одеяло. Эркин улыбнулся Жене, взял полотенце и пошёл в уборную.
Чеснок, спитой чай, мята – запомнить, конечно, надо, но здесь ничего такого не достанешь. Водой, как всегда, прополоскать рот, пальцем промять дёсны – это он тоже с питомника знает. Разминувшись с Тимом, он вошёл в уборную. И опять, как всегда, снял рубашку, обвязался ею по поясу, умылся, обтёрся холодной водой до пояса и отошёл, уступая место. Много незнакомых, ну да, автобус пришёл, новеньких привёз. Сколько ж народу рвёт отсюда, скольких припекло. Ну… чей-то взгляд на затылке. Растирая натянутым полотенцем плечи и спину, Эркин медленно, чтобы не спугнуть, повернулся на взгляд. Индеец? Да, точно. Лицо не старое, а волосы с проседью. Стрижен коротко, но не наголо, как уже на впуске сразу стригут вшивых. Одежда старая, но всё зашито, залатано. С семьёй, значит, ну да, других в семейном бараке не бывает, хотя… Индеец так же внимательно, но вполне дружелюбно оглядывал его. Вместо полотенца у мужика кусок мешковины, чистый, аккуратно подшитый. А казённое куда дел?
Вытерев лицо, индеец подошёл к Эркину, улыбнулся и что-то сказал. Сказанного Эркин не понял и ответил так же, как и тем пятерым.
– Не понимаю. Говори по-русски или по-английски.
Русского индеец не знал, и разговор пошёл по-английски.
– Ты давно здесь?
Эркин пожал плечами.
– Неделя скоро, и в промежуточном… – он даже запнулся, припоминая, – да не помню точно. А ты?
– Я сразу сюда. Как здесь, есть ещё наши?
– Индейцы? – уточнил Эркин. – Видел пятерых, но они в другом бараке.
Индеец кивнул.
– Да, здесь только семьи, мне говорили, так?
– Так, – подтвердил Эркин.
– Я Чолли, Чарльз Редокс.
– Эркин Мороз.
Чолли с уважительным интересом посмотрел на Эркина.
– Имя сохранил? А у меня хозяйское.
– Ну, так чего оставил? Назвался бы по-другому.
– Привык уже, – вздохнул Чолли, – да и не в имени же дело.
– Это верно, – согласился Эркин.
За разговором они незаметно вышли из уборной.
– Тебе в какой проход?
Чолли не слишком уверенно показал на второй слева.
– А тебе?
– Мне сюда, – Эркин показал на свой. – До завтра тогда.
– До завтра, – кивнул Чолли.
Пока Эркин шёл по проходу к своему отсеку, выключили большой свет, и на казарму обрушился синий ночной сумрак. Стукнув костяшками пальцев по стойке, Эркин вошёл в свой отсек. Женя уже легла, но, увидев его, приподнялась на локте.
– Всё в порядке?
– Да, – шёпотом ответил Эркин и присел на корточки у её изголовья. – Терёха, помнишь его? Вот уезжает сегодня. Прощался с нами.
Женя высвободила из-под одеяла руку и погладила его по затылку.
– Устал, да?
– От чего? – улыбнулся Эркин. – Я же не работаю.
– Ничего, – Женя подалась к нему так, что их лбы соприкоснулись. – Немного осталось. Ты потерпи ещё, ладно?
Эркин, кивнув, потёрся своим лбом о лоб Жени. Конечно, он потерпит.
Тетрадь сорок девятая
Войдя в вагон, Фредди удовлетворённо вздохнул. Преимущество класса-люкс – едешь один. Ни разговаривать, ни следить за лицом он больше не мог. Устал. Слишком много всего было. Бросив кейс в сетку над сиденьем, Фредди снял и повесил плащ, шляпу и сел. Ну вот. С Джонни он разминулся, они так и планировали. Тратить время на состыковки в этот раз не стали. Так, теперь… Подобьём у стада края и пересчитаем. По головам и по хвостам. Атланта. Сколько мог, столько и взял. Равновесие там ненадёжное, достаточно хоть одному сгореть, и начнётся новый передел. Завязываться с Атлантой не стоит. Стационарной точки не открыть, а разовые мало доходны. Доля в Атланте не для выгоды, а для голоса в Ансамбле. Правда, и Ансамбль это понимает, тоже не дураки. Передел прошёл слишком шумно, теперь там полиция надолго завязнет. Сам Робинс, бульдожина, прикатил.