– И это, – кивнул Жариков.
Парни снова переглянулись.
– И что же, – спросил Крис, – на все его вопросы мы должны отвечать?
– И всю правду? – поддержал его Майкл.
Жариков улыбнулся.
– Я понимаю. Есть вопросы, на которые отвечать не хочется, – парни сразу закивали. – В таком случае, так и говорите. На этот вопрос я отвечать не хочу. И почему.
– Ясно, – кивнул Крис. – Всё будет в порядке, Иван Дормидонтович.
– Я рассчитываю на вас, – серьёзно сказал Жариков. – Очень рассчитываю.
– Сделаем, Иван Дормидонтович, – ответил Эд.
Парни уже вставали, когда дверь приоткрылась и в щель всунулась голова Андрея.
– Иван Дормидонтович, к вам можно?
– Брысь, малец! – шутливо замахнулся Эд.
Андрей изобразил ужас и вошёл, втащив за собой Новенького.
– Давай смелей, ты только не реви и не мямли.
– Вы чего это задумали, а? – подозрительно спросил Крис.
– Валите, старикашки, – ответил Андрей, ловко уворачиваясь от щелчков.
– Стоп, – остановил их Жариков, – потом доиграете. Что случилось?
– Давай, – Андрей подтолкнул Новенького.
Тот испуганно огляделся, но Эд, Крис и Майкл явно не собирались покидать кабинет, и наконец заговорил:
– Я видел его… Я на площадке был, на заднем дворе, качаться стал и увидел его… он здесь, он… – Новенький всхлипнул.
– Кто он? – спросил Эд.
– Ну, кто меня… на День Империи… – в широко раскрытых глазах Новенького показались слёзы. – Я как увидел его… как вспомнил…
Крис ухватил Новенького за шиворот и встряхнул.
– Тебе сказали: не реви! Давай по порядку.
– На День Империи ты где был? – спросил Майкл. – Тебя же после привезли, я помню.
– В… в Джексонвилле. Я… я там в Паласе был… тайном. Меня на жёсткую работу послали. А там… там началось… – он снова всхлипнул.
– Я помню, – успокаивающе сказал Жариков. – Ты рассказывал.
– Да, сэр, – Новенький всё ещё предпочитал в разговоре английский, – да, я убежал тогда, спрятался. Там были две леди. Они… они не прогнали меня. Дали воды, одна, – он улыбнулся сквозь слёзы, – она мне платок дала, вот, – он полез в карман.
– Видели мы его, видели, – остановил его Майкл. – Дальше-то что?
– Дальше пришёл… этот. Увидел меня, стал бить, он… он меня между ног ударил, по яйцам… – по щекам Новенького потекли слёзы. – Если б… если б не русский патруль, меня бы забили. И… и он теперь здесь… я его видел. Он опять…
– Не тронет он тебя, – сказал Эд.
– Пусть только сунется, – кивнул Крис.
Жариков молча слушал, чувствуя, что отношение парней к Новенькому быстро меняется и они готовы его защищать.
– Он опять скажет, что я насильник. А насилие – это же преступление. У русских тоже. Сэр, клянусь, я не насиловал её, она заказала жёсткую работу, я даже не умею жёстко работать.
– Делов-то, – хмыкнул Андрей.
Жариков погрозил ему пальцем, и Андрей понимающе кивнул.
– Я не знаю, чего она закричала, сэр…
– Провокация же, – сказал Эд. – Объясняли тебе, объясняли…
Новенький всхлипнул. Крис посмотрел на Жарикова и стал выталкивать всех из кабинета.
– Мы пойдём, Иван Дормидонтович, всё ясно, всё сделаем, пошли, парни.
– Ага, – не стал спорить Андрей.
С Крисом вообще редко спорили.
Когда они остались вдвоём, Жариков включил лампочку над дверью, усадил Новенького на стул у своего стола.
– Дать воды?
– Спасибо, сэр. Вы очень добры, сэр.
Жариков налил воды, поставил стакан рядом с ним на стол и сел на своё место. Молча смотрел, как тот пьёт маленькими глотками, постукивая зубами по краю. Будто и не было этих месяцев и снова за окном лето, а парня, нет, мальчишку, избитого, плачущего то ли от боли, то ли от страха, только-только привезли. Какое же неустойчивое состояние. Даже имени до сих пор себе не выбрал, так и зовут его все Новеньким.
Новенький допил и поставил стакан на стол, вытащил из кармана платок – тот самый – и не так вытер им губы, как прижал на секунду, поднял на Жарикова глаза и несмело улыбнулся.
– Полегчало? – ободряюще улыбнулся ему Жариков. – Ну, я рад.
Новенький кивнул.
– Простите, сэр, я не хотел, это… – и осёкся, сообразив, что чуть не подставил Андрея, понурился.
– Так почему ты его испугался? – Жариков демонстративно не заметил его смущения. – Здесь тебе ничего не грозит.
– Да, сэр, мне говорили, сэр. Я… я как увидел его… я на скамейке качался, – он посмотрел на Жарикова.
Жариков кивнул. Он много раз видел эти упражнения. Парни садились на узкую скамью, вытянутые ноги подсовывали под параллельную скамейку так, чтобы упираться в неё снизу подъёмом, руки сцепляли на затылке и начинали раскачиваться, постепенно увеличивая амплитуду. Качали пресс.