Чтобы не сорваться в раскрутку покупок, он взял с собой немного, оставив основные деньги в лагере, в полевой сумке. Сумку он сам повесил на спинке в изголовье своей койки: не на виду, но достать легко, и секретки не сделал… Да нет, какого чёрта, он должен доверять Зине, она ведь теперь… его жена. Странно и даже смешно. Белая женщина – его жена, в его документах теперь лежит свидетельство о браке. Зинаида Азарова теперь Зинаида Чернова, а Екатерина Ивановна Азарова теперь Екатерина Тимофеевна Чернова. Его жена и его дочь.
Тим вышел на тротуар и остановился. Вроде пересечение площади обошлось без потерь. С него ничего не срезали, вещи на месте. Так, посмотрим теперь здесь.
Магазины, вернее, магазинчики – дверь рядом с витриной – тянулись сплошной линией. Цветы, одежда, обувь, антиквариат, посуда, книги… но, в основном, в каждом магазине всего понемногу. У одной из витрин он остановился, привлечённый большим, тщательно написанным от руки плакатом: «Распродажа!!! Скидка вдвое!!! Высокое качество и низкие цены!!!» Но никакого столпотворения в магазине не наблюдалось. Не подумав о том, что такое объявление могло привлечь только грамотного, Тим вошёл. Тогда, зимой, отыскивая одежду для Дима, он рылся в подобном магазинчике, но там витрина была выбита взрывной волной, и, перебирая вещи, он стряхивал с них осколки стекла и обломки штукатурки. А здесь беспорядок на прилавке должен был вызывать представление о толпе покупателей, пол чисто вымыт, и над дверью закреплён колокольчик. На его звон сразу вышла из задней двери молоденькая светловолосая девушка в ярко-оранжевой кофточке. Увидев высокого негра в кожаной куртке, она попятилась, но тут же из той же двери появилась маленькая старушка, казавшаяся ещё меньше из-за пышной голубовато-седой причёски.
– Что вы хотите? – спросила она и улыбнулась. – У нас есть всё.
Тим ответил сдержанной улыбкой.
– Я ищу игрушки, мэм. И украшения.
– Сюда, пожалуйста.
Широкий уверенный жест провёл его вдоль прилавка с грудами белья, рубашек, пиджаков, юбок, жакетов, россыпью туфель и ботинок на край с пёстрыми коробками, пакетами и коробочками.
– Для мальчика, девочки?
Тим улыбнулся немного сердечнее.
– Да, мэм. Для обоих.
– Пожалуйста, – и новый приглашающий жест.
Зная, что если он что-то тронет, то ему придётся это купить, Тим рассматривал игрушки, засунув руки в карманы куртки. А старушка, отлично знавшая эти же неписаные, но всеми соблюдаемые правила, показывала ему прозрачные пакетики, открывала и закрывала коробки, показывала ярлыки с ценами.
– Цены старые. Сегодня вдвое дешевле.
– Да, мэм, – Тим быстро прикидывал в уме, сколько и на что он может потратить. – Вот это, мэм. И это.
Маленькая, длиной с его ладонь, куколка в платье с длинной пышной юбкой и в шляпке с цветочком на светлых волосах. И блестящая машинка, тоже с его ладонь, с открывающими дверцами и капотом. Неплохая модель линкор-люкса. Очень точная и детальная. И всё вместе почти десять кредиток.
– Теперь украшения? – понимающе улыбнулась старушка. – Колечко?
Тим кивнул. На свадьбу, вернее, на помолвку – он знает – положено дарить кольцо.
– Какой размер?
Тим смутился. Он хоть и видел руки Зины, но… а, ладно! Он медленно, чтобы не напугать ненароком, вынул левую руку и показал старушке.
– Как мой мизинец, мэм.
Она закивала.
– Конечно-конечно, – отодвинула игрушки и высыпала перед ним целый ворох пакетиков. – Или вот, возьмите комплект. Кольцо и серьги. Или с брошкой. Вот посмотримте.
Серьги? Но он не видел у Зины серёг, даже не обратил внимания на её уши. А брошка… вот эта если? В женских украшениях он чувствовал себя очень неуверенно. Комплект из серёжек и колечка ему очень понравился, и по деньгам как раз, но… но, если у Зины не проколоты уши… и всё же… это колечко очень красивое. Золотое, тоненькое, с цветком из мелких искрящихся камушков. И серьги такие же. Тоненькие крючки с цветками. И… уши можно и проколоть, а брошку в лагере куда цеплять, к куртке?
– Вот эти? – поняла его взгляд старушка. – Очень изящно. И недорого. Всё?
Тим кивнул.
– Двадцать две кредитки. Упаковать всё вместе?
Тим покачал головой и достал деньги. За его спиной звякнул колокольчик, и радостно прощебетала девушка.
– Добрый день. Что вы хотите?
И опять этот взгляд на щеке и плече. Тим положил на прилавок две десятки и ещё две кредитки, быстро рассовал по карманам покупки и повернулся к вошедшему одновременно с его словами:
– Я сам посмотрю.
Тим узнал его сразу. Джус Армонти. Вот… некстати.
– Спасибо, мэм, – машинально поблагодарил он, настороженно проверяя взглядом, насколько плотно Армонти перекрыл ему выход.