– Ну-ка, убирайте всё, чтоб не испачкать. И руки мыть, – весело скомандовала Зина и улыбнулась вскинувшему на неё глаза Тиму.
Помедлив, Тим кивнул и снял малышей с колен.
– Пошли, Дим.
– Ладно, – согласился Дим, кладя машинку на свою подушку.
Катя так же положила куклу и вопросительно посмотрела на Зину.
– Ну да, – кивнула Зина. – Пошли.
Тим, взяв полотенце, уже вышел, ведя за руку Дима.
В уборной было сравнительно тихо и малолюдно. Так что управились они быстро. Но когда вернулись, Зина с Катей уже были в отсеке.
– Ну вот, – удовлетворённо вздохнула Зина, когда все расселись. – Тима, а как же делить-то? К ней и подступиться страшно.
– А так!
Тиму снова стало легко и весело. Он поднял гроздь за черешок, аккуратно оторвал и раздал четыре маленьких кисточки, а остаток положил обратно на лоток.
– И вот так, за кончик держишь и по ягодке.
Длинные полупрозрачные, желтовато-зелёные ягоды так и таяли во рту, косточки и кожица глотались сами собой. Тим и Зина ели медленно, смакуя, а Дим с Катей управились быстро, и уже Зина оторвала им ещё по кисточке. И ещё раз.
Приканчивая третью кисточку, Дим посмотрел на отца.
– Пап, а ты ешь?
– Ем-ем, – успокаивающе кивнул Тим. – И… и мама ест.
Зина улыбнулась, помогая Кате справить с лопнувшей в пальцах ягодой.
– Вот так, Катюша, – и тут же утешила. – Ничего страшного, отстираю.
Оставшиеся виноградины Зина поделила опять на четверых. И теперь уже все ели, растягивая удовольствие. Доев, Дим вздохнул:
– Хорошо, но мало.
– Ага, – так же со вздохом согласилась Катя.
– Так уж заведено, – улыбнулась Зина. – Хорошего всегда мало.
Мокрым полотенцем она вытерла Кате руки и губы, потом Диму.
– А теперь одевайтесь и идите гулять до ужина.
Она быстро одела и закутала Катю, проверила, правильно ли застегнулся Дим или опять петли перепутал. Катя потянулась к кукле, но Зина покачала головой.
– Нет-нет, потеряешь. Так поиграйте. И машинку не бери.
– Это «линкор-люкс», а не машинка, – возразил Дим.
– Ну вот, – сразу нашлась Зина. – А ты её на двор, в грязь. Нет уж.
– Ладно, – подумав, согласился Дим. – Мы пошли, – и посмотрел на Тима, ожидая его слов.
– Идите, – улыбнулся Тим.
Когда Дим и Катя ушли, они с Зиной продолжали сидеть напротив друг друга. Зина подалась вперёд и взяла его руки в свои.
– Тима… – он поднял на неё глаза. – Тима, это… это очень дорого? Сколько… сколько ты потратил?
Тим улыбнулся, и помимо его желания в ответе прозвучало хвастовство.
– Семьдесят пять кредиток.
– Господи! – охнула Зина, не выпуская его рук. – Господи, Тима, это же… у меня всего двадцатка отложена, а ты… ты все деньги потратил, спасибо, такой подарок сделал, но… – её глаза наполнились слезами.
Тим вдруг ловко пересел к ней, не разнимая рук.
– Зина, – неожиданно легко получилось у него, – у меня есть деньги. Я не все брал. Ещё… есть ещё. Я хорошо зарабатывал, – и, видя её недоверчивое удивление, улыбнулся. – Я шофёр. И автомеханик. Ну? Показать деньги?
Зина покачала головой, неотрывно глядя на него.
– Нет, нет, Тима, ты что, я верю тебе, ты ведь… но… столько фруктов…
– Детям нужны фрукты, – просто ответил Тим. – Я… когда у меня были деньги, я покупал Диму. Яблоки. Или ещё что. Но было лето. И солнце. А сейчас солнца нет. И врач говорил, что Диму нужны фрукты. А Катя, она же ещё меньше… – он замолчал, переводя дыхание.
В казарме стоял ровный дневной шум: голоса людей, смех и плач детей, шаги, скрип кроватей, хлопанье дверей. Когда Тим замолчал, Зина улыбнулась.
– Ох, Тима… – и вдруг заговорила о другом: – Я завтра стирать пойду, всё грязное собрала, и твоё, и Димочкино. А вещи все я в тумбочку сложила. Чтоб не узлом, а аккуратно. Постираю, выглажу, в баню пойдёте, чистое оденете.
Тим слушал и кивал.
– Ты… – она запнулась. – Ты как рубашки меняешь?
– Через два дня на третий, – несколько виновато ответил Тим и вздохнул. – Я знаю, что надо каждый день, но всего три смены, я не успеваю стирать.
– Ничего, Тимочка, пока уж так, а когда устроимся, осядем, там уж заведём по всем правилам, – закивала Зина, прикрывая своё смущение. У неё и так не получалось, да и всего две смены: одна на тебе, другая стирается, это если каждый день менять, так от одной стирки разлезутся, и из прачечной тогда не вылезать, а тут и других дел полно. Да и все раз в неделю меняют, когда в баню ходят. Она опустила глаза, увидела свои руки и искрящееся колечко. Вздохнула и подвинулась к Тиму, положила голову ему на плечо. – Я только схожу, попрошу, чтобы мне серьги вдели, и постираю всё.