В дверь нетерпеливо заглядывала вторая смена. Женя торопливо доела, Эркин, как всегда, собрал посуду и понёс её на транспортёр для мойки, А Женя повела Алису одеваться.
– Во! – гомонила очередь. – Они уже кончили, чего не пускают?!
Прорвавшись сквозь толпу во двор, Эркин перевёл дыхание и оглянулся.
– Здесь мы, здесь, – откликнулась Женя. – Фу, как эта толкотня надоела.
– Мам, я погуляю ещё? – спросила на всякий случай Алиса: вдруг разрешат.
– Нет, темно уже, – сказала Женя. – Мы дома посидим, – и поглядела на Эркина.
– Мне переговорить кое с кем надо, – сказал Эркин.
– Хорошо, – кивнула Женя. – А завтра… Завтра я опять пойду в библиотеку. Я думаю… Ополье всё-таки, я посмотрела, сельский район. Я не знаю, Эркин, я не жила в деревне никогда, я не знаю там ничего.
Эркин кивнул. Алиса висела у него на руке, и он, равномерно поднимая и опуская кулак, качал её. Алиса тихо повизгивала, не мешая им разговаривать.
– Женя, я скотником был, пять лет, и пастухом был, видел, – Эркин, досадуя на себя, что сорвался и заговорил по-английски, тряхнул головой и дальше, уже следя за собой, говорил только по-русски. – Нет, Женя, это… это будет плохо. И тебе. И Алисе. Я ещё найду там работу. Как это…? Батраком. Но это маленький заработок. Мы не проживём. И… и Алисе надо учиться. А какая в деревне школа? И этот… психолог мне говорил, что лучше не в деревню.
– Да, конечно, Эркин. А в большом городе я устроюсь. И ты там даже легче найдёшь работу. И с жильём, я думаю, будет полегче.
За разговором они дошли семейного барака. Женя взяла Алису за руку. Другой рукой поправила Эркину ворот куртки.
– Мы пойдём, Эркин. Ты… ты не очень долго, ладно?
– Я не знаю ещё, какой разговор будет, – пожал плечами Эркин. – Ты не беспокойся, Женя, всё будет в порядке.
Алиса не сразу отпустила его руку, будто пыталась остановить. Эркин улыбнулся ей. И Жене. Женя подтянула Алису к себе, и та, наконец, разжала пальцы.
– Ты недолго, ладно? – попросила она с интонациями Жени.
Женя рассмеялась и сказала ей:
– Как сможет.
– Я постараюсь, – пообещал Эркин.
Как обычно, он подождал, пока они войдут в барак, и уже тогда пошёл к дальней пожарке. Было уже темно, но прожекторы по ограде и фонари у бараков давали достаточно света. Чтобы не окликнули, Эркин обошёл обычные мужские клубы стороной.
Его ждали. Чёрная фигура, почти сливавшаяся с тенью, выдавала себя огоньком сигареты. Эркин невольно насторожился: такое напряжение, чуть ли не угроза была в этом сгустке темноты. Сунув руки в карманы, он подошёл, остановившись в шаге.
– Ну?
– Поговорить надо, – Тим сплюнул и растёр окурок.
– Это я знаю. О чём?
– Давай по-английски, – предложил Тим и объяснил: – Я по-русски столько слов не знаю.
– Как хочешь, – по-английски ответил Эркин, пожимая плечами.
– Женился я.
– Ты говорил, – кивнул Эркин. – И чего?
– Посоветоваться надо.
– Чего-о?! – изумился Эркин. – О чём?
– Об этом самом, – буркнул Тим. – Что у мужа с женой по ночам бывает.
– Ты что? – Эркин смерил его взглядом. – С бабой дел не имел, что ли? Так не малолетка вроде.
– Имел, – хмуро ответил Тим. – Но она не баба. Она… белая. С ней же нельзя… как на случке. А ты всякие… фокусы, приёмы там разные знаешь…
– Это ты с чего такую хренотень выдумал? – очень спокойно спросил Эркин.
– Брось вилять. Я тебя ещё тогда, в бане, понял.
– Ты заткнёшься? – угрожающе сказал Эркин. – Или…
– Или что? – усмехнулся Тим. – Драться полезешь? Так я накостыляю тебе запросто. Я – телохранитель. Слышал о таких? Так что не трать силу попусту.
– Телохранитель? – переспросил Эркин и медленно, будто всё ещё не мог понять: – Палач?
– Ты как, сильно рвался в спальники?