– Сколько это нам даст, тебя не интересует? – Джонатан сел поудобнее. – Отдача будет не слишком скоро, согласен, но связи у нас есть. Грех их не использовать, раз. Мы занимаем пустое место и можем ни с кем не делиться, два. И получаем законное право мотаться через границу, три.
– И дать наводку на парня, четыре, – закончил за него Фредди.
– Кому, Фредди? Мы пойдём исключительно законным путём. Система этого касаться не будет.
– А тамошняя Система? Если парень в стрёмщиках…
– Сначала надо завязаться там, Фредди. Вне той Системы, конечно. А если… – Джонатан усмехнулся. – Не трепыхайся, ковбой. Раньше следующей осени мы всё равно этого ещё не потянем, кишка пока тонка. За год вы оба остынете.
– Джонни, ты не знаешь индейцев. Они не забывают и не прощают.
– Ну да, конечно. А ты откуда их знаешь? В Аризоне индейцев не было.
– Племён, да. Но по дальним ранчо… Ты просто не обращал на них внимания. Да и у ковбойского костра, Джонни, расой не считаются.
Джонатан кивнул.
– Знаю. Ты думаешь, среди ковбоев были индейцы? Хотя…
– Вот-вот, Джонни. Попадались. Они… ну, тут долгая история. Ты попал уже после Большой Чистки.
– Слышал.
– Слышать одно, а… – Фредди оборвал фразу и сказал другое: – Я совсем шпингалетом был, но кое-что помню. Ладно. С точками ты здорово придумал. Да, а Ларри?
– А что Ларри? После Рождества начнём готовить ему точку в Колумбии.
– После святок, Джонни. На святках большие игры.
– Верно, – Джонатан довольно улыбнулся.
Фредди встал, взял у Джонатана стакан и отнёс оба к бару.
– Ладно, Джонни, спим, – и зашлёпал к двери.
Джонатан слушал, как открылась и закрылась дверь его комнаты, шаги по веранде, хлопнула дверь комнаты Фредди, скрипнула кровать. Лёг. Слышимость, однако… как на рассвете. Джонатан лёг и завернулся в одеяло. Надо же, ковбой как психанул. Днём держится, ну, ничего не заметно, а ночью отпускает себя. Чёртов парень, ведь лёг на сердце, и ничего с этим не поделаешь. Только вспомнишь и… Джонатан досадливо повернулся на другой бок. Ему психовать нельзя. Нет, ничего страшного не произошло. Надо спать. Днём навалятся дела, и день за днём… Всё обойдётся.
Жариков закончил записывать, привычно перечитал, проставив на полях значки внимания, степеней важности и ссылок, и закрыл тетрадь. Вот так, день за днём лежит снег, солнце светит и набирает силу, а он лежит, и вдруг в одно мгновение рушится подтаявший снизу и кажущийся неизменным сверху снежный навес. Иди знай, что имя, запретное к произнесению имя окажется спусковым механизмом. Конечно, всё не так просто, и совсем не легко.
– Иван Дормидонтович, – в дверь заглянул Крис, – можно?
– Конечно, Кирилл, – улыбнулся Жариков. – Заходи.
Крис вошёл и тщательно закрыл за собой дверь. Пришёл один. Значит, скорее всего, будет говорить о Люсе.
– Иван Дормидонтович, я вам не очень мешаю?
– Совсем не мешаешь.
Крис вздохнул и, словно прыгая в холодную воду, выпалил:
– Я с ней разговаривал.
– Молодец, – искренне обрадовался Жариков.
Крис радостно улыбнулся.
– Целых… целых пять фраз. И она не прогнала меня.
– А с какой стати она должна тебя гнать? – очень искренне удивился Жариков.
– Ну-у, – Крис повёл плечами. – Ну, мало ли что. Она же… она не такая, как все. Я с ней говорю, и сердце, вот так, – Крис показал рукой, – то вверх, то вниз.
– Это нормально, – утешающее кивнул Жариков.
– И что мне теперь делать? – спросил Крис.
– Да то же самое. Встречайся, разговаривай с ней.
– Но… – Крис покраснел. – Но я с ней о книге говорил. Она читала, и я спросил, что это за книга. А о… о том тоже говорить?
– Говори, о чём хочешь. То, что надо, само выскочит.
– Да-а? – с сомнением протянул Крис и встал. – Я пойду, а то к вам там пришли.
– А как у тебя с Шерманом? – спросил Жариков.
– Нормально, – пожал плечами Крис. – Он – пациент, я – медперсонал. Вошёл, воткнул, впрыснул и ушёл.
Кто-то снаружи осторожно тронул дверь. Крис подошёл к ней и открыл. На пороге стоял Чак. Причёсанный, чисто выбритый, в аккуратно застёгнутой пижаме. Они молча смерили друг друга взглядами и разошлись. Крис в коридор, а Чак в кабинет. Крис, закрывая за собой дверь, оглянулся на Жарикова. И кивок Жарикова адресовался и ему, и Чаку.
Пока Чак шёл к его столу, Жариков включил сигнальную лампочку над дверью в коридоре и отключил селектор.
– Здравствуйте, сэр, – Чак настороженно улыбнулся.
– Здравствуйте, Чак, – ответно улыбнулся Жариков. – Садитесь. Как себя чувствуете?