– Спасибо, сэр, – Чак был предельно вежлив. – Хорошо, сэр.
– Руки не болят?
Чак помолчал.
– Они всё чувствуют, сэр. И… и двигаются.
Жариков кивнул.
Чак как-то исподлобья посмотрел на него, осторожно перевёл дыхание. Сегодня он впервые пришёл в этот кабинет, до этого все врачи приходили к нему. И пижама вместо халата впервые, и ест он теперь сам, умывается, побрился вот сегодня сам. Тоже впервые. Врач смотрит на него внимательно, без злобы и насмешки, и Чак чувствует, что ещё немного – и он заговорит сам, и будет говорить обо всём. Всё расскажет. Ответит на все вопросы. Злить врача незачем и просто опасно, но… неожиданно для самого себя Чак спросил:
– Что теперь со мной будет, сэр?
– Вы пройдёте курс реабилитации, полного восстановления.
– А потом? Вы вернёте меня хозяину? Сэр, вы ведь теперь знаете, кто он.
– Отношения рабской зависимости прекращены двадцатого декабря сто двадцатого года. Скоро будет годовщина, – улыбнулся Жариков.
– Да, сэр, – Чак не ответил на улыбку. – Я слышал об этом. Так… так я могу не возвращаться туда? Я правильно понял вас, сэр?
– Да, Чак. Вы сами выберете, где будете жить и чем заниматься.
Чак перевёл дыхание.
– А… а Гэб? Он тоже сможет… выбирать?
– Да, – спокойно ответил Жариков.
Чак отвёл глаза. Медленно поднял руку и потёр лоб, оглядел свою руку.
– И долго… мне восстанавливаться, сэр?
– Трудно сказать. Процесс только начался.
– А… а если опять?
– Что? – сделал вид, что не понял, Жариков.
– Если опять отнимутся? – в голосе Чака зазвенел неподдельный страх. – Я не выдержу второй раз, сэр, – и совсем тихо: – Помогите мне, сэр.
– Я не смогу помочь, если не буду всё знать, – ответил Жариков. – Вы тоже должны помочь мне, Чак.
Чак вздохнул.
– Что я должен делать, сэр?
– Расскажите мне, как вас сделали таким.
Чак недоумевающе поднял на него глаза.
– О тренировках, сэр?
– Нет. Вы ведь горели не потому, что вас кололи. Уколов не было, так?
– В руки? – уточнил Чак. – Не было, сэр. Я помню.
– Было что-то, чего вы не помните, вернее, вам велели это забыть. Вы… вы слышали что-нибудь о гипнозе, Чак?
– Н-нет, – неуверенно ответил Чак и, подумав, энергично мотнул головой. – Нет, сэр.
– А об облучении? Парни называют это обработкой.
– Тоже нет, сэр, – уже уверенно ответил Чак.
Жариков понимающе кивнул. Итак, терминологии парней Чак не знает. Попробуем не названием, а содержанием.
– А туманные картинки?
У Чака расширились глаза.
– Вы… вы знаете об этом, сэр?!
– Немного, – искренне вздохнул Жариков. – Вам их показывали?
– Да, сэр. Всем нам. А что, спаль… парням их тоже показывали? Зачем?
– Туман был цветным? – Жариков проигнорировал, но запомнил и удивление, и оговорку Чака, стараясь не упустить появившуюся ниточку. – Какие цвета?
– Красный цвет, сэр. И серый. Но… но это всего раза два или три было. Да, – Чак обрадовался, что может говорить свободно, и улыбнулся. – Да, сэр, один раз красный туман, но большой. И два раза серый.
– Где это было? В имении Грина?
– Нет, сэр. Нас привозили туда из учебки. Но… машина была закрытой, сэр. И выгружали в гараже. Я не знаю, где это, сэр, – виновато потупился Чак.
– А ещё что было? Кроме этого и тренировок.
Чак открыл рот, вдохнул и замер так. Потом опустил голову и заговорил, сбиваясь на рабскую скороговорку:
– Не… не могу, сэр, простите меня, сэр, не могу…
– Вы гимнастику делаете? – перебил его Жариков.
– Да, сэр, – Чак облегчённо улыбнулся. – И общую, и для рук. Пальцы уже хорошо двигаются, сэр.
– Отлично, – улыбнулся Жариков.
Чак снова перевёл дыхание.
– Сэр, тот… джентльмен… Он здесь?
– Нет, – Жариков сразу понял, о ком говорит Чак. – Он уехал.
– Сэр, – Чак умоляюще смотрел на него. – Я выполнял приказ. Я… я не мог отказаться, сэр. Это неповиновение, за это… Хозяин велит, и рабы делают, все рабы так, сэр. У меня не было выбора, сэр.
– Я понимаю, – кивнул Жариков.
– Сэр, – ободрился Чак, – вы, если мне можно попросить, вы скажите ему, что если бы не приказ, я бы никогда, ни за что…
Жарикову очень хотелось, ну, прямо на языке вертелось и пощипывало, спросить про Колумбию, но он уже привычным усилием сдержал себя. Ему надо слушать, не споря, а только слегка направляя вопросами.
– Сэр, нам приказывали, и мы делали. Мы хотели жить, сэр. За неповиновение смерть, сэр. Так всегда было. Они, ну, парни, попрекают меня, а сами, сами тоже по приказу всё делали. Разве не так, сэр? – Чак посмотрел на Жарикова, ожидая его кивка. – Сэр, я не хочу плохо говорить о них, но… но они были такими же.