– Были, Чак. Я согласен. А сейчас?
Чак пожал плечами, снова потёр лоб.
– Я не знаю, что надо говорить, сэр. Они работают по вашему слову, сэр, – усмехнулся, – и называют себя свободными. Вы не наказываете их за это, значит… значит, вам так надо, сэр. У… белых есть разные… причуды. Я не спорю, сэр.
Жариков сдержал вздох. Опять, как всегда. Сказав что-то своё, искреннее, буквально бежит в своё прошлое, сам себя убеждает в своём рабстве.
Чак искоса внимательно посмотрел на Жарикова и осторожно спросил:
– Сэр, а когда всё восстановится, вы оставите меня здесь, в госпитале?
– Зачем? – ответил вопросом Жариков. – Вы хотите здесь работать?
Чак пожал плечами.
– Я же всё равно должен отработать. Лечение, еду, всё остальное… лучше уж здесь.
– Как бывший раб вы имеете право на бесплатное лечение.
– Так что? – изумился Чак. – Парни не за это работают?
– Нет, – улыбнулся Жариков. – Они получают деньги, зарплату.
– За деньги, значит, – Чак даже головой покрутил. – Они мне говорили, я не верил.
– Скажите, Чак, а вы кому-нибудь верите?
Чак отвернулся, явно пересиливая себя, не давая самому себе говорить, несколько раз дёрнул кадыком и снова повернулся к Жарикову.
– Сэр, я могу говорить правду?
– Да, – твёрдо ответил Жариков.
– Я стараюсь не верить, сэр, меня всегда обманывали. Все, – и не смог удержаться, – белые. Простите, сэр, но это правда.
– А своему хозяину вы верили?
– Которому, сэр?
– Грину.
– Ему я верил, – в голосе Чака зазвенела сдерживаемая ненависть. – А он… Он сделал меня таким. И предал. Продал и меня, и клятву мою. Вы… вы ведь знаете об этом, сэр, ну, о рабской клятве?
– Да, я слышал об этом.
– А… а разве парни не вам давали клятву? – вырвалось у Чака.
– Нет, – глаза у Жарикова еле заметно напряглись. – Я не рабовладелец, и клятва раба мне не нужна.
– Сэр, я не хотел обидеть… – Чак на мгновение втянул голову в плечи. – но… простите, сэр, но они так верят вам. Я думал, они на клятве.
– А Говарду вы тоже верили? – мягко спросил Жариков.
– Старому Хозяину? – помедлив в секунду, уточнил Чак и усмехнулся. – Ему это было безразлично, сэр.
– А вам?
– После того… что нам сделал Грин, тоже, сэр. Он, если он считал, что мы можем не выполнить приказ, он говорил… эти слова. И тогда мы уже делали всё.
– А Грин?
– Тому они были не нужны, не так нужны. Мы и так делали всё, что он велел. А, – и с видимым усилием, – Старый Хозяин не доверял нам. Он никому не доверял. А верил… он верил деньгам, сэр.
– А Ротбусу?
– Они все служили ему. Как… как рабы. И он на всех смотрел, как на рабов, – продолжил о своём Чак.
– Вы верили Ротбусу? – повторил вопрос Жариков.
– Он… он заставил меня дать ему клятву, – Чак улыбнулся. – Думал, это ему поможет, когда придётся вернуться.
– Вторая клятва недействительна?
– Мне уже было всё равно, сэр. Ротбус… это даже не человек, сэр. Он любил видеть пытки. Всё равно, кого пытают, за что, нужно, не нужно… Старый Хозяин, – с каждым разом произнесение этого имени давалось Чаку всё легче, – всё делал… с пользой, нет, с выгодой. А этот…
– Вы долго были у него?
– Больше года, сэр. И до этого… меня часто ему сдавали.
– А когда он заставил вас дать ему клятву?
– В последнюю аренду, сэр, – Чак пожал плечами. – Наверное догадывался, что последняя.
Жариков задумчиво кивнул.
– Устали, Чак?
Тот с настороженной неопределённостью повёл плечом.
– Не очень, сэр. Вы… вы не сердитесь на меня? Я тут наговорил вам всякого.
– Я хочу помочь вам, Чак. Чтобы вы могли нормально жить. Не палачом по приказу, и не маньяком, который не может жить без убийств, без насилия. Но и вы должны хотеть этого, Чак. Вы, именно вы сами, должны захотеть и решить.
Чак молча опустил голову. Жариков ждал. И, наконец, тихое, еле слышное:
– Это… это невозможно, сэр.
– Почему? – терпеливо спросил Жариков.
– Это… это как клеймо, – Чак ещё ниже опустил голову, уткнулся лбом в колени, свернулся клубком, подставляя спину под возможные, а для него неизбежные удары. – Андре верно сказал… необратимо, это необратимо… – и вдруг резко вскинул голову: – А где Андре, сэр? Вы… его наказали, сэр? За что?
– А вы хотите его видеть? – Жариков улыбнулся. – Вы же ругались всё время.
Чак пожал плечами.
– Да как со всеми. Просто… – и, не договорив, отвёл глаза.
– Он заболел. Простудился, – Жариков по-прежнему улыбался. – Я скажу ему, чтобы зашёл к вам, когда выздоровеет.
– Спасибо, сэр, – ответил заученным тоном Чак. – Вы очень добры, сэр.
Жариков понял, что разговор можно считать законченным. Чак ему больше не верит.