– На все? – спросил Фёдор.
Бурлаков нашёл его взглядом, улыбнулся.
– На все.
Фёдор хмыкнул и от дальнейших вопросов воздержался.
– Иван Алексеевич, – Бурлаков повернулся к коменданту, – подходящее помещение есть?
– Все в зал не поместятся, – спокойно ответил комендант.
– А семейных отдельно, и холостяков отдельно, – сразу предложил кто-то.
– И мелкоте там делать нечего… Поедут, куда старшие укажут… Им отдельного не надо… – поддержали его.
– Чего ещё?! – в один голос возмутились Сашка с Шуркой. – Мы сами по себе!
– Мы холостяки, – заявил Гошка, прозванный за свой малый рост Горошком.
В свои тринадцать он был чуть выше восьмилетнего, но жил самостоятельно и держался весьма независимо.
– А я семейный, – оттолкнул Горошка Петря. – Две девки малые на руках.
Дружный хохот, вызванный этими заявлениями, поднял над Сейлемскими казармами издавна гнездившихся здесь ворон. Рассмеялся и Бурлаков. Со смехом и шутками решили, что собраний будет всё-таки три. Одинокие, семейные и вся мелкота. Ну, те, кому ещё шестнадцати нет и сами по себе живут. Сразу после обеда и начнут. Холостяки, мелкота, а там и семейные со своими делами управятся. Ну да, и без детворы, чтоб писку лишнего не было.
Открылась дверь столовой, и первая смена рванулась вперёд. В толпе Эркина столкнуло с Тимом. Они переглянулись.
– Фрукты – это хорошо, – сказал Тим.
– Да, если в киоск завезут, здорово будет, – ответил Эркин. – А то… – и, досадуя на себя, что не сообразил выйти в город и купить Алисе и Жене фруктов или ещё чего вкусненького, сердито замолчал.
Женя, шедшая впереди с Алисой, быстро обернулась на его молчание.
– Толкают тебя? – свирепо спросил Эркин.
– Ничего, – успокоительно улыбнулась Женя. – Всё в порядке.
Эркин улыбнулся ей в ответ, быстро прикидывая в уме, сколько у него денег и сколько он может потратить.
В столовой, как всегда, стоял ровный неумолчный гул голосов и звон ложек. Женя поправила Алисе ноги, провела ладонью по её спинке, напоминая, что надо сидеть прямо, и обернулась к Эркину.
– Что-то случилось?
– Нет, ничего, – он мотнул головой и вздохнул: – Я просто подумал, что мог купить фрукты, когда в город ходил.
– Ничего, – Женя успокаивающим жестом накрыла ладонью его сжатый кулак. – Завезут в киоск, там и купим.
Эркин посмотрел на неё и медленно, словно через силу, улыбнулся. Но Женя видела, что он расстроен, и утешающее погладила его по руке.
– Алиса, допивай и пойдём.
– Ага, – согласилась Алиса и попыталась вытрясти ягоды из стакана прямо в рот, как это делали многие, а ей почему-то не разрешали.
И, конечно, облилась. Так что от умывания никак не отвертеться. И мама рассердилась, и Эрик тоже. Вот не везёт, так не везёт.
Сердито ведя Алису за руку, Женя пошла к выходу, пока Эркин относил их грязную посуду на транспортёр к мойке. А к их столу тем временем наперегонки устремилось уже трое со своими подносами.
Во дворе Эркина окликнул по-английски Чолли.
– Эй, постой, поговорить надо.
Женя кивнула в ответ на взгляд Эркина и ушла умывать и укладывать Алису спать, а Эркин подошёл к Чолли.
– Случилось чего?
Чолли кивнул и достал сигареты, предложил жестом. Эркин так же достал пачку, и они закурили, обменявшись сигаретами.
– В барак идите, – сказал Чолли стоявшей в шаге от них мулатке в рабской одежде, и Эркину: – Мои это. Жена и вот…
Эркин скользнул вежливо-равнодушным взглядом по ней и двум малышам в рабских обносках, крепко держащимся за её юбку. То ли трёхкровки, то ли… а не всё ли равно? Ему-то во всяком случае.
– А третий где? – Эркин вспомнил, что, вроде, он её уже видел, но ещё с младенцем на руках, и у «большой пожарки» Чолли о троих говорил.
– Третьему пайка не надо, – хмыкнул Чолли, – грудной ещё. Я вот о чём. Ты с той пятёркой говорил?
– Расплевались, – усмехнулся Эркин, сразу сообразив, о ком говорит Чолли.
– Я тоже, – Чолли озабоченно смотрел вслед идущей к бараку жене и семенящим рядом детям. – Вздумали, сволочи дурные, попрекать меня.
– Ими? – Эркин глазами показал на уходящих.
– Ну да. Племя, вишь ли, блюсти надо, – Чолли выругался и сплюнул. – А сейчас слышу, сговаривались с этим, ну, седым, ну, главный который, что они к нему отдельно придут. Вот и думаю. Куда приткнуться? То ли с ними, всё ж-таки свои, вроде, индейцы, то ли… Ты как?
– А пошли они… – Эркин подробно охарактеризовал адрес. – У меня жена русская, а они вздумали кровями считаться. Я с семейными пойду.