Он мог верить, во что хотел. Мне было все равно.
Перри посмотрела на меня.
— Хочешь начать? — спросила она. Она держала охапку желтых роз, что мы купили у торговца на улице. Розы за Розу. Мы не хотели звонить, но Перри сделала это утром. Она как-то нашла ее через бар, которым та владела в Новом Орлеане. Как только я услышал вопль Розы в телефоне, я покинул комнату. Я не мог терпеть ту боль.
Я кивнул и кашлянул. В отличие от мыслей, я хотел быть кратким. Максимус оценил бы это, и это помешало бы мне расплакаться снова.
— Максимус был человеком с множеством лиц, — сказал я честно. — Многие были красивыми, — папа Перри странно посмотрел на меня, и я пожал плечами. — Меня раздражало, что он постоянно крутился рядом. Он мог затмить меня парой слов. Он всегда был… лучше меня. Лучше всех. И он даже не старался. Он был таким. Он был сильным, забавным, хоть и по-своему, умным, хоть и опять же по-своему.
— Это похороны или шутки? — спросил Дэниел, будто ему было дело.
Я не слушал меня.
— Я смеялся над его словами, ведь они были правдой. Мы постоянно смешили друг друга, потому что могли. Он был хорошим. Хоть мы и навредили друг другу, он был верным. Как бы там ни было. И он помогал. Заботился. Это меня раздражало больше всего, но это и выделяется, когда я думаю о Рыжеяйцевом.
Перри цокнула рядом, ее губы были сжаты. Я не сдержался.
— Это правда, — возмутился я. — Он заботился больше всех. Я могу дать ему кличку посмертно. Это не значит, что он не был хорошим парнем и другом. Он был во многом таким, каким мне быть не светит.
Горло сдавило. Я вдохнул, стараясь не моргать, молот бил по сердцу.
— Он боролся так долго, чтобы быть нормальным, как я. Жаль, я не смог сказать ему, что нормального не бывает. Он боролся за то, чего нет. Но в этой борьбе он нашел во мне друга, нашел в Перри друга, нашел свою девушку, Розу. Он нашел ее раз, а потом еще раз. Это ли не везение? Но в этом весь Макс. И не только в этом. Мы видели только вершину айсберга, а теперь все утонуло.
Я тяжко вздохнул.
— Жаль, он сделал это за меня. Но я благодарен ему за это. Очень благодарен, я сжал руку Перри и сорвал горсть лепестков с цветов, что она держала, бросил их в реку. Половина улетела на ветру к нашим ногам. — Это тебе. Прошу, приходи ко мне, когда хочешь.
Ада и ее мама сказали:
— Аминь, — словно это была молитва, а Перри растерянно смотрела на меня, словно это была самая странная речь в ее жизни. Может, дело было в том, что я оборвал половину букета.
Она подошла к берегу, собрала в руке оставшиеся целые цветы.
— Максимус, у меня слов не так много. Я… даже не знаю, что сказать. Но ты не зря появился в моей жизни, и я благодарна.
— Не говори так, — сказал я уголком рта, сжимая руки перед собой. — Я говорил, что благодарен. Выбери другое слово.
Она возмущенно посмотрела на меня.
— Это не смешно, Декс, — сказала она.
Я печально улыбнулся ей.
— Знаю. Но так надо. Сейчас, чтобы пережить это.
Она покачала головой, не понимая, и продолжила:
— И я хотела поблагодарить тебя, Максимус, за дружбу. За то, что ты был тем, кому хотелось позвонить, когда все не так. За помощь. За присмотр за Дексом. Порой я не была в тебе уверена, но могла доверить тебе Декса. Вы были друзьями, даже если так не считали, и я хочу сказать тебе спасибо за это. Надеюсь, ты в теплом месте, — она всхлипнула и вытерла слезу. — Надеюсь, там хорошо, и ты однажды снова будешь с Розой. Надеюсь, и я тебя увижу.
Она закрыла глаза, слезы полились по ее щекам, она бросила цветы в реку. Я обвил ее рукой, прижимая к себе.
Ада взяла цветы и дала половину матери.
— Максимус, — сказала она. — Я буду скучать. Я и не думала, что увижу рыжего с душой, но ты опроверг мое мнение, — она поцеловала пальцы и прижала их к небу. — Мира тебе, рыжий брат.
Она бросила цветы, так сделала и мама Перри, сказав просто «спасибо», и все. Дэниел стоял, широко расставив ноги, скрестив руки на животе. Интересно, что он немного вспотел. Он будто стал задумываться, что мы не врали.
Но хозяин дома взял себя в руки и сказал:
— А теперь все готово, так что насчет визита в музей современного искусства, а потом обеда?
Конечно, ведь похороны должны заканчиваться походом в музей.
Мама Перри обвила Аду рукой и сказала:
— Думаю, это хорошая идея. Это отвлечет нас, да, Ада?
Ада пожала плечами. Они могли предложить ей и оплатить шопинг, а она выглядела бы так же.
— А вы? — спросил Дэниел.
Я посмотрел на Перри, ее глаза были красными, она вытирала платком свой милый носик.