- Скажи мне, милая, ты счастлива теперь? - горько спросила она еле слышным тихим шепотом. Но прах Алекс хранил свое гробовое молчание.
Лиза вытащила из кармана старинное металлическое распятие. Открыв его потайной замочек, девушка сдвинула верхнюю часть креста вбок. Обрамленный блестящим холодным металлом, на Лизу смотрел изнутри такой же точно серый безликий пепел. Его пепел. Лиза знала это. Она знала много чего такого, чего ей и вовсе не хотелось бы знать никогда. Не хотелось, но, все же, пришлось.
- Да будет так! - решила Лиза и аккуратно ссыпала легкий порошок со своей ладони внутрь массивного распятия.
Александра устремилась навстречу Даниэлю - ее прах падал на дно креста и смешивался там с его прахом. И, слившись вместе, они представляли собой серый безликий символ тленности всего сущего, ведь все на свете рано или поздно обратится в прах. Все, кроме любви... Лизе так сильно хотелось сейчас в это верить. Ведь это было тем единственным, что могло придать всему ее огромному горю хоть какой-то смысл.
Закрыв распятие, девушка быстро поцеловала его и, размахнувшись что есть силы, закинула крест подальше, прямо в темную зеленую воду реки. Такую холодную этим ранним осенним утром...
ЭПИЛОГ
Осень в этом году на кладбище была невероятно красивой. Разноцветное буйство ее красок и облетающие в медленном кружащемся танце листья в очередной раз напоминали миру о том, что все прекрасное на этом свете тленно.
Черные облезлые вороны по-хозяйски деловито сновали на серых могильных камнях. Ни одна живая душа не беспокоила их своим присутствием. Только тихая, грустная и необычайно притягательная мелодия, нежно переливающаяся среди высоких деревьев парка, заставляла их напряженно прислушиваться, забавно склоняя свои головы набок.
Длинноволосый юноша, одетый во все черное, сидел под старым раскидистым дубом в самом центре парка и задумчиво щипал струны гитары. Он выглядел естественной неотъемлемой частью грустного пейзажа кладбища. Быть может именно поэтому вороны совершенно не опасались его, словно бы принимая за своего.
Холодный ветер резко сорвал с земли целый ворох желтых листьев и закружил их в воздухе шуршащим хороводом. Юноша отложил гитару и поднял голову вверх. Это был Дарки. Его кошачьи зрачки сузились на мягком осеннем солнце парой длинных черных палочек. Легкая улыбка коснулась ярких и живых губ юноши.
«Всего лишь ветер, - подумал он, - Вечный ветер...».
Испугавшаяся вдруг чего-то большая облезлая ворона, рассекая воздух своими сильными крыльями, тяжело и медленно пролетела над землей почти перед самым лицом Дарки.
«Пора...», - слегка сощурившись, подумал он.
Его звал вдаль далекий, одному лишь ему слышный зов. Может быть тот самый, который так неожиданно спугнул сорвавшуюся со своего места ворону.
А может быть и нет...
***