— Никаких проблем.
— Что? — переспросила девушка, греясь теплом его тела.
— Если для того, чтобы любить тебя, мне нужно полюбить сердце демона — в этом нет никаких проблем. Я не такой мастак ездить по ушам разным дамам, так что скажу просто: я тебе верю. И приму твою тьму так же, как принимаю свет, который ты мне даришь, — с непреклонной решимостью заявил рыцарь девушке в его объятиях.
— А говоришь, что не мастак. Да ты сердцеед настоящий! Уверена, по тебе сохнет половина тарсфольской знати, — всхлипнув, сквозь слёзы счастливо заулыбалась Лана.
— Да ну, не придумывай — не половина. Но ты права, многие благородные от меня буквально без головы, — мрачно усмехнулся Айр и похлопал Лану по попке. — Ладно, слезай с меня, а то я задницу отбил, когда мы грохнулись.
— Да ладно? Она же у тебя железная, моя стальной истукан! — засмеявшись, ответила та и поднялась, покинув его тёплые объятия. Рыцарь взял её протянутую руку, вскочив на ноги.
— За стальной бронёй у меня такая же мягкая плоть, как и у всех. Если передохнула, то давай отправляться в путь. Нормальный отдых устроим уже у Ульмы — Азбден мне рассказал, как туда добраться.
Глава 8. Харгранка
Глава 8. Харгранка
Путь пролегал сквозь руины, к горам, окружающим долину, в которой раскинулись предместья. Следуя за своим рыцарем, фиолетовая ведьма напряженно вслушивалась в эмоции вокруг, но повсюду царило молчание. Даже звери обходили это искаженное место стороной. Внезапно она ощутила издалека укол чужой воли, едва заметный, но очень прочный стилет из зеленого стекла. Он был подобен лучу солнца, разогнавшему мрак. Усмехнувшись, Лана ответила собственной вспышкой, выпустив фиолетовую ауру, окутавшую ее тело.
— Ты это чего? С кем-то здороваешься? — шагающий впереди Айр поглядел на нее и усмехнулся.
— С моей ушастенькой! Она уже знает, что мы рядом, и ждет, — бодро и весело ответила Лана. — Искренне надеюсь, что у нее будет где смыть с себя всю эту вездесущую пыль. Слушай, я такая же чумазая, как и ты, верно?
Рыцарь вновь взглянул ей в лицо и рассмеялся, продолжая неутомимо шагать в гору. Молчание затягивалось, так что Лана его догнала и пихнула в плечо.
— Чего замолчал? Неужели все так плохо?
— Ну, когда ты выпрыгнула на меня в том доме, у лестницы, я даже напрягся, решив, что это какой-то странный свежеватель. У тебя на мордашке слой красной пыли вперемешку с пеплом. Ну и пахнешь ты, скажем, не розами, — наконец честно ответил ей парень.
Лана рассерженно прошипела, снова пихнув его кулачком в плечо:
— Грубиян! От тебя вообще несет конским потом и кровищей, так, как будто ты в ней купался! Дай я хотя бы умоюсь перед встречей!
— У нас осталось не так много воды. Только грязь разотрешь. Слушай, да не переживай так, по-моему, ты все равно прекрасна. Уверен, на конкурсе красоты свежевателей ты бы заняла первое место! — добродушно прогрохотал Айр и, услышав позади возмущенный визг, опять рассмеялся.
Спустя пару часов пути в гору, уставшие путники оказались на узкой, выложенной камнем тропе, ведущей по серпантину к причудливому изделию лангардского зодчества. Высокая, притягивающая взгляд башня была выстроена из больших, в рост человека, каменных блоков и у самой вершины заканчивалась блестящим круглым куполом с торчащей в небо металлической трубой. Но больше всего внимания привлекал пышный зеленый сад, разбитый у основания строения. Лучи заходящего солнца играли с изумрудной листвой, сквозь которую проглядывал блестящий алыми бликами ручей.
Встречный ветерок принес им свежесть и запах весны и дикой мяты, столь немыслимые в покинутых ими руинах, раскинувшихся далеко у ног странников. Эта идиллия слишком напоминала райский мираж, обещающий отдых и успокоение. Слишком чуждый этому месту, слишком чуждый этому миру. Айр, глубоко вдохнув, нахмурился.