Хотя гарью не пахло, твари, что не догадались перейти в физическую форму, уже догорали, остальные спешно убегали вверх по лестнице, но Ульма резко открыла глаза и, взмахнув ладонью, послала им вдогонку стену раскаленного реального жара.
Только сейчас Лана почувствовала боль в предплечье левой руки, переходящую в холодное покалывание. Бросив клинок, она крепко сжала свою руку чуть ниже плеча. Заметивший это Айр почти мгновенно выхватил из пояса прозрачное зелье и, подскочив, опустошил пузырек, влив обжигающе-вязкую жидкость ей в рот. Лана спешно проглотила отвар, повиснув на руках сотника. Холод медленно разливался по телу, блокируя сигналы разума к конечностям.
— Даже не вздумай тут сдохнуть! Ульма, ее укусили! — испуганно прокричал рыцарь, вглядываясь в фиолетовые глаза.
Девушка почувствовала, как рыцарь бережно опускает ее на пол. Сердце испуганно трепыхалось в груди, чувствуя, как к нему медленно подступают морозные нити.
— Противоядие не поможет, тут фазовый компонент, сейчас я его сожгу. Лана, защити сердце Волей! — воскликнула харгранка, усаживаясь рядом и прижимая руки к ее груди.
Сребровласка попыталась кивнуть, но тело не слушалось. Зажмурившись, Лана потянулась внутрь себя, напрягая остатки воли. Спустя мгновение она почувствовала призрачное тепло, взорвавшееся в ее теле, разгоняющее холод. Судорожно вздохнув, девушка вскрикнула и схватила руки Алой Ведьмы, прижимая к себе.
— Жить будет, — довольно выдохнула Ульма. — Редкий вид яда, раз даже ей смог навредить… Впрочем, обычному человеку он бы совсем не повредил. Эти призрачные негодники обладают невероятно смертоносной отравой, направленной против порождений кошмаров, но совершенно безопасной для смертных.
— Арахнофобия мне обеспечена, как я и думала. До кучи я теперь и призраков буду бояться, — прохрипела в ответ Лана, чувствуя, как остатки холода постепенно покидают ее тело.
— Призраки тут ни при чем. Просто эти милые паучата как-то научились перемещаться между основной фазой и Кошмаром. Наш мир похож на слоеный пирог, а в слое, куда смертные проваливаются лишь в страшных снах, раньше обитали демоны. Надо бы изловить парочку милашек на обратной дороге и изучить повнимательнее… — с улыбкой ответила Лане Ульма, помогая подняться.
— Зеленоглазка, тебе что, понравились эти членистоногие твари? — удивленно спросила среброволосая.
— А какой ведьме не нравятся пауки, жабы и прочие мокрицы? — засмеялась в ответ харгранка. — Но тут скорее дело в их яде и способе охоты. Они словно созданы для уничтожения монстров изнанки.
***
Спуск до первого яруса занял у них еще около десяти минут, к счастью, ловушка пауков была на их пути единственной. Лестница вывела на обширную круговую галерею, погруженную в темноту. Даже усиленное зрение не позволяло увидеть потолок над их головами или куда ведут коридоры. В стенах виднелись небольшие углубления, заставленные металлическими урнами. Их бесконечные ряды уходили от самого пола вверх во мрак, а едва заметные письмена около каждой ниши означали имя усопшего.
— Крипта. Если честно, когда ты рассказывала про Штольни, я был скорее готов увидеть здесь каменоломню, чем огромный могильник, — остановившись, обратился к ведьме Айр.
— В Штольни можно попасть несколькими путями. Старая Тропа, по которой сейчас идем мы, служила для добычи камня много сотен лет назад, еще во времена Энима, после чего она стала священным местом и гробницей для десятков тысяч. Вход на Новую Тропу находится ближе к Лангарду и ведет сразу на седьмой, где, как раз в последние годы жизни города, заключенные добывали камень, но для спуска там использовалась сложная система подъемников, которые за эти десятилетия почти наверняка пришли в негодность, — с огромным удовольствием пустилась в подробные объяснения Ульма. Лана сама улыбнулась, ощущая радость подруги как от возможности делиться знаниями, так и просто от самого общения.
— А сколько здесь подземных ярусов вообще? Я так понимаю, что тринадцатый, с нужной нам гробницей, не является последним? — прислонившись к плечу Айра, чтобы немного передохнуть, спросила у подруги Лана.