Паренёк напряжённо вгляделся в изгибающийся вправо туннель, едва освещённый неверным светом кристаллов, после чего для верности ещё принюхался к воздуху. Лишь затем тихо ответил:
— Я других путей не знаю, Майне. Всегда тут хаживали, — после слов о монстрах мальчик заметно испугался, а его сестра тихонько захныкала. Лана опять почувствовала приятную дрожь от эманаций детского страха и рассвирепела на себя ещё больше.
— Опасно тут, как вас вообще одних отпустили? Значит так, я пойду и разберусь с этими тварями, а ты пока оставайся здесь и охраняй сестру.
— Ну, так тут их почти и не бывает. Только после Сдвига появляются. Майне, давай я помогу? — нерешительно спросил Глаз у среброволосой. Та отрицательно покачала головой.
— Охраняй сестру, — добавила она строже. — После того как я вернусь, расскажешь всё-таки, что значит эта “Майне”.
Вытянув меч из ножен и рассерженно помахивая хвостом из стороны в сторону, Лана направилась вглубь коридора под удивлённо-задумчивым взглядом мальчишки. Спустя пару минут пути, далеко во тьме она заметила тускло мерцающие очертания тварей и парящую над ними фигуру, состоящую из ночной тьмы с вкраплением звёзд. Ощутив её взгляд, силуэт величественно повернулся в её сторону. Один удар сердца, неуловимый сдвиг восприятия, и он уже завис над холодным камнем прямо напротив. За маской из танцующих звёздных огней не было ничего человеческого, только предупреждение и холодное любопытство.
Звёздный свет в парящей пустоте замерцал, и Лана ощутила поток видений, слишком сложных для восприятия, наполненных нечеловеческим знанием. Она отшатнулась и вскрикнула, но ответом ей была тишина, безжизненная и глухая. Парящей фигуре не нужны были звуки, чтобы общаться. Да и “общением” это было трудно назвать. Рваные кадры, каждый из которых состоял из тысяч других, перемежались с понятными концепциями.
“Книга, знание, мысль, информация, слово, Логос. Наблюдатель.” — представился парящий в пустоте призрак. Нет, даже менее, лишь далёкое отражение истинного эндорима, что продолжал спать глубоко-глубоко в толще камня. Его могущество подавляло, всеохватывающая сила, по сравнению с которой Астер в лучшие годы был просто ребёнком. Холодная, но не безразличная, тьма этого Древнего была не пуста, в ней сверкали миры, или, точнее, память о них.
Лана увидела парящие в небесах корабли, город, плывущий по волнам промёрзшего океана, и величественную пирамиду из стали и стекла, возвышающуюся над алой пустыней, подобно огненному алмазу в короне красного золота. Видения мелькнули и сразу погасли, украденные течением времени. Их больше не было, они остались лишь в качестве знаний, что хранил в себе этот историк Циклов. Тот, кто наблюдал их восход и закат.
— Спящий, я так полагаю? Прошу прощения за то, что ворвалась в ваш сон. Мне кое-что нужно забрать в этом месте, после того как я это сделаю, я уйду, — осторожно спросила девушка, её интуиция молчала, но лишь потому, что угроза была столь велика, что Лана ощущала себя комаром, на которого готова рухнуть гора.
Снова вместо ответа поток образов. Закованный в бронзу титан из чёрного обсидиана, возвышающийся на окаймлённой кровавым потоком скале. Вскинув вверх руки, он пытается достать до мерцающих небесных огней, но их свет ускользает и тухнет, одна за другой звёзды навсегда исчезают, уступая место предвечной, первозданной тьме. Бездне, где нет личности, разума, воли, есть лишь безликий долг и абсолютная сила.
Титан разрывает на части реальность одним своим криком, его воля уже заполнила весь мир, всё и вся поглощено ненавистью. Он бросает вызов пустому присутствию в бездне, ведёт в бой неисчислимый сонм душ, алый океан поднимается в небо. Башня рушится, всё обрывается, приходит покой, на этот раз вечный, неизмеримый. Остаётся лишь Наблюдатель, печальный свидетель свершившейся неизбежности.
Лана, дрожа всем телом, судорожно цепляясь за рукоять меча, едва удержала себя на ногах. Звёзды на лице собеседника перемигивались, она старалась в них не смотреть. Слишком многое было в их последних мгновениях. Боли, страха и безнадёжной отваги.
— Астер хочет бросить вызов Разрушителю, но будет повержен и утянет за собой весь наш мир, верно? — попыталась хрипло оформить она свою догадку и увидела себя со стороны.