— У вас здесь есть плохие люди? Опасные или чужаки, с которыми вы сражаетесь?
— Плохие люди? Опасные? Тут только ты пришлая, Майне. Остальные у нас все свои, — недоуменно ответил Глаз, покачав головой. В его наивном удивлении этому вопросу Лана почувствовала что-то прекрасное.
— Как же хорошо, когда всё так просто… Ну, скоро встретитесь со “своими”, вон трое бегут навстречу.
К тому моменту, когда она закончила говорить, из-за поворота туннеля, метрах в двадцати от Ланы, показались три силуэта. Глаза бегущего впереди мужчины сверкали зелёной аурой: он с помощью Воли Охотника отслеживал следы. Позади него Лана с удивлением заметила высокую, крепко сложенную женщину и ещё одного подростка, лишь года на четыре старше Глаза. Все трое были одеты в кожаные доспехи из прекрасно выделанных шкур, а в руках сжимали длинные копья с наконечниками из чёрного металла.
При виде вооружённой Ланы мужчина, бегущий впереди, сразу остановился и приподнял руку, подозрительно разглядывая незнакомку светящимися зелёными глазами. На миг Лана почувствовала нарастающее напряжение, которое испарилось, как проколотый мыльный пузырь, стоило идущей позади неё девочке громко крикнуть:
— Тятя! — и, весело засмеявшись, броситься вперёд.
Глаз было побежал за ней следом, но потом сдержался и пошёл навстречу медленно и степенно, подняв наконечник своего копья к сводам пещеры. Незнакомая женщина громко всхлипнула и бросилась вперёд, ещё на полпути подхватив малышку на руки и крепко прижав к груди. Мужчина быстро обошёл её справа, не сводя подозрительного взгляда с Ланы и её меча.
Подросток повторил его движение, прикрыв женщину слева. Только счастливая мать, что-то тихо шептала на ушко прижавшейся к ней девочке, все остальные молчали. Лана ожидала развития событий. Мужчина был полон подозрений: он видел в незнакомке странный фиолетовый свет, не присущий людям, да и от его взора не укрылся обмотавший талию хвост.
Когда до незнакомца оставалось пять шагов, Глаз остановился и, выпрямившись, приподнял копьецо, негромко ударив его древком о камень, привлекая внимание охотника.
— Тять, эта женщина спасла нас с сестрой от граков. Я прозвал её Майне, и имя она приняла! — гордо произнёс мальчишка, отчего глаза его отца весело блеснули.
Лана, наблюдая за всем этим, склонила голову набок, недоумевая. Наконец мужчина не выдержал и, странно хрюкнув, звучно захохотал, упав на колени и обнимая сына, которого уже и не чаял увидеть. Лишь стоящий неподалёку юноша переводил ошеломлённый взгляд с Ланы на мальчишку и обратно.
Потрепав Глаза по волосам, мужчина выпрямился и наконец прямо взглянул Лане в глаза. Та, почувствовав, что угрозы больше нет, медленно и осторожно убрала меч в ножны. Кивнув, тот заговорил:
— Я Сова, лучший стрелок Людей. Мне называть тебя Майне? — с лёгким прищуром спросил он, что заставило Лану задуматься. Вероятно, брать имя их прародительницы было бы слишком нахально.
— Так меня назвал ваш сын, я полагаю? — шагнув вперёд, Лана элегантно поклонилась.
— Ты принимаешь это имя? — добродушно усмехнувшись своим мыслям, спросил у воительницы мужчина.
— Я не отсюда, охотник. Совсем не отсюда. А из тех земель, где солнце высоко светит над головой, а ночью восходит луна. Я с поверхности, и мне незнакомы ваши обычаи. Потому я бы хотела знать, что означает принять имя для вас, — вспомнив наставления Ульмы и решив не принимать импульсивных решений, осторожно спросила Лана.
Одобрительно улыбнувшись и явно успокоившись, мужчина терпеливо пояснил:
— Ты говоришь вельми странно, что ж, благодаря Зубу я речь южан тоже знаю. Среди Людей имя бывает внешним и внутренним. Внешнее — для всех, акромя родных. Если внешнее имя даёт чужак, дык оно становится внутренним, ежели ты принимаешь его. Примешь имя — станешь дчарью моей, раз сын так решил. Женку ему рановато, так будь сестрой, — провозгласил Сова, внимательно оглядывая приблуду.