— Зело ты подозрительный, муженек. Девочка хорошая, ладная, сразу же видно. Будь осторожен и поскорей возвращайтесь, а я пока назад чад наших отведу.
— Спасибо, Катуна. Ежели задержимся, не тревожься понапрасну, и так уже испереживалась. Скоро вернёмся, — нежно ответил супруге Сова, сжав её ладонь, после чего кивнул Лане наверх. — Пойдём искать твоих друзей, красавица. Поди, там и зазноба твой?
— Зазноба? А, ну да. Там мой будущий муж и близкая подруга, — Лана направилась обратно по туннелю, слыша шаги любопытствующего охотника позади.
— А у вас там, на поверхности, теперича все такие крылато-рогато-хвостатые, красавица? — когда они уже порядочно удалились от места встречи, тихий голос охотника выдернул Лану из размышлений.
Вскинув брови, она сразу же повернулась к Сове, но тот дружелюбно поднял руки и улыбнулся:
— Да не бойся ты, не бойся. Я сам на поверхности бывал разик, годков эдак десять назад. И знаю, что это лихо большинство людей в чудовищ пообращало. Только те разве что ревели, как дурные, да на топоры нам бросались.
Лана, прищурившись, заглянула в глаза охотника, но не чувствовала в нём злости или фальши, только любопытство. Покачав головой, она повернулась и пошла дальше, поинтересовавшись немного позднее:
— Ну ладно, ещё хвост ты углядел. Но крылья и рога ты где увидел?
— Ну, я же недаром лучший охотник в племени. От моих глаз ничего скрыться не может. Я тебя, девочка, в двух отражениях вижу, как будто размываешься перед глазами. То-то я и решил сначала, что ты чудище кошмарное. Вот только чудище амулетик-то тот взять в свои лапы грязные бы не смогло. Что там с вами на поверхности приключилось? — грустно и даже с какой-то отеческой заботой поинтересовался у неё мужчина.
“Похоже, его Воля Охотника позволяет видеть Кошмар, неудивительно в таких-то местах. Надо будет ещё у Азбдена узнать, какой он меня видит”, — подумала Лана, прежде чем ответить на вопрос:
— Я случай отдельный, можешь даже не спрашивать, всё равно сама ничего не понимаю. Те твари, с которыми вы столкнулись на поверхности, мы их зовём “Свежеватели”, и они только рядом с Лангардом обитают. А в остальном мире живут такие же люди, как вы и мои друзья.
— От оно как… Значит, беда не по всему миру прогремела, как Старый Зуб говаривал. Лепо, лепо. Может, когда и получится ещё диятям солнышко показать, — мечтательно вздохнул Сова.
Ещё когда они только поднимались по лестнице на шестой ярус, Лана почувствовала впереди раздражение сотника и виновато вздохнула. Она и сама понимала, что в последнее время слишком уж часто выводила его из себя. Сейчас она не ощущала того обжигающего беспокойства, как в Лангарде, Айр просто был очень, очень, очень зол.
Под удивлённый возглас Совы Лана бросилась бежать им навстречу по чёрной, полированной множеством ног лестнице. Синие отсветы кристаллов мерцали перед глазами, а стук сапогов порождал эхо в сводах тоннеля. Завернув за очередной поворот, она увидела в десятке шагов спускающихся друзей. Ульма, бредущая позади хмурого рыцаря, радостно ей улыбнулась и помахала рукой, а Айр, остановившись, закинул клинок в ножны.
В полной тишине их глаза встретились, и рыцарь быстрым шагом приблизился к ней, бросил рассерженный взгляд, схватил её правой рукой за затылок, притянул к себе и почти насильно поцеловал — так можно было бы подумать, если бы Лана его не обняла. Когда он это заметил, второй рукой немилосердно прижал её к груди. Лана, прижатая к стальной броне, зашипела, и лишь затем хватка стала чуть легче, хотя отпускать её Айр не спешил. Как и она — освобождаться.
— Не злитесь на неё, сэр Лотаринг, — Ульма попыталась успокоить Лотаринга.
Айр, закончив поцелуй, так же повелительно отстранил от себя возлюбленную и констатировал:
— Я злюсь не на то, что она влипает в опасные истории. А на то, что опасные истории постоянно находят её сами. Познакомишь нас со своим спутником?
Ошеломлённая его напором, Лана закивала, щурясь от проступивших на глазах счастливых слёз. Но догнавший её охотник дружелюбно взмахнул рукой и заговорил сам:
— Я человек простой, так сказать, из глубинки, а звать меня Сова. Не знаю, что у вас приключилось, но ты не серчай на жинку свою, парень. Коли бы не она, пришлось бы мне сына с дочерью оплакивать. А так, твоя козочка хвостатая их спасла, да к нам проводила, за что по гроб жизни обязан.