Почувствовав знакомый запах свиного навоза, Лана решила не расспрашивать ушедшего вперёд Сову о том, что составляет их основной рацион и как они их выращивают. Подбежав к воротам, охотник замахал руками, громко крича; над стеной вскоре выросла чья-то голова, одетая в кожаный шлем, и тяжёлые створки медленно отворились.
Из них высыпали шесть человек, вооружённых копьями и короткими топорами, возглавляемые высоким широкоплечим стариком. Он был совершенно лыс, а кожу головы и лица пересекало множество шрамов. Несмотря на тяжесть прожитых лет — а он был на вид даже старше Хардебальда, — старик двигался легко и уверенно. Быстро осмотрев подходящих чужаков, он кивнул главе охотников и проскрипел, сверкнув единственным оставшимся во рту длинным жёлтым зубом:
— Глаголь, друже за чужь, коли гости они твои, то и ответ тебе держать. Кто такие и куда путь держат?
Степенно приблизившись, Сова прижал руку к груди и поклонился старцу. К этому времени за спиной стражи уже тихо галдела маленькая толпа из женщин и детей, которые с восторженным любопытством глядели на невидаль: железного человека, хвостатую женщину и девушку с алыми, как пламя, волосами. Сами люди пещерного народа были бледные, но очень крепкие и в основном чернявы. Лишь супруга Совы, стоящая сейчас позади основной толпы, отличалась статью и светлыми серебряными волосами. Выпрямившись, главный охотник взмахнул руками и сделал театральную паузу, привлекая внимание людей, после чего драматично провозгласил:
— Гой еси, люди честные! Гости пришли издалека, из тех мест, где небо голубое, трава растёт, деревья зеленеют, солнце светит, прямиком из сказок! Глаголют, мол, не всё в мире под Бедой пошло чёрным пламенем, что земли далёкие остались, где люди, как мы, живут! И к нам они пришли с вестями добрыми да историями дивными! Потому опускайте оружие, открывайте запасы еды и браги грибной! Встретим гостей как друзей, а не кошмарников покаянных! Будем веселиться и пить, а потом совет держать!
Закончив говорить, Сова вскинул руки вверх, к забытому детьми подземелий далёкому небу, что осталось жить в их памяти лишь благодаря сказкам. На миг опустилось молчание, неверяще люди смотрели на странных пришельцев, а потом хриплый голос старца прорезал тишину:
— Добро! Быть посему!
Толпа счастливо заголосила, едва не на руках занося внутрь деревни усталых странников. Заметно растерявшись в кругу улыбчивых лиц, Ульма жалась к Лане, а идущий впереди Айр, под многочисленные вздохи облегчения, снял с головы шлем, притягивая взгляды ярким золотом своих волос. Его начали засыпать вопросами, когда вездесущий Сова, прошмыгнув вперёд, прикрыл гостей руками и закричал:
— Негоже так, люди добрые! С дороги они, устали! Отдохнут в избе моей поначалу, а там и время для разговоров придёт! — а после кивнул в сторону двухэтажного строения неподалёку и добавил, уже обращаясь к путникам: — Вон хата моя, накормлю, напою и спать уложу, а коль ещё чего надо будет, только скажите.
— Спасибо, мы воспользуемся вашим приглашением, славный хозяин, — доброжелательно кивнул Айр, бросил взгляд на его супругу с детьми и прикрыл глаза. Он и подумать не мог, что судьба сделает такой странный кульбит. Но был этому рад, впервые за долгое время.
Когда они наконец скрылись от глаз толпы за ветхой дверью, покрытой многочисленными металлическими заплатками, Лана потрясла за плечи Ульму, которая, похоже, пребывала в прострации, и оглядела комнату. Хозяйка уже принялась накрывать на стол, выкладывая в металлические миски разваренные грибы и свинину. Запах еды, кажется, привёл Ульму в чувства, и она сглотнула слюну, всё ещё продолжая цепляться за Лану.
— Всё, успокойся. Я не бревно, а ты не тонешь, можешь меня отпустить. Ты чего так перепугалась? — услышав шёпот Ланы над своим ухом, Королева Проклятых взяла себя в руки и покраснела:
— Слишком много людей вокруг. Ну, не привыкла я к такому. Хочу в башню обратно, варенье варить и свежевателей лечить.
Лана невольно улыбнулась и легонько дунула ей в ушко, заставив покраснеть Ульму ещё сильнее. Айр в это время возился с креплением доспехов, снимая с себя элементы брони на каменную лавку. Глянув на Лану, он строго спросил: