— Это можно изменить. Если мы сразим нечисть, уничтожившую Лангард, то вы сможете подняться на поверхность. Там тоже жизнь не сахар, встречаются плохие люди и звери, но поверь, ветер, зелень трав и деревьев, ласковое тёплое солнце — всё это реально! — воскликнула Лана, а хозяйка её погладила по руке:
— Погоди, не распаляйся, красавица. Говоришь прямо как бабка моя. Та тоже солнцем грезила и вернуться к нему хотела. А мы её слушали, рты разинув, две дуры несчастные, я и моя сестра. Вот только сгинули они, обе. Поначалу и прародительница наша, со своим верным клинком. А следом за ней и сестра моя старшая, как подросла. Одна я осталась из рода всего. Такие мечты лишь к смерти ведут, девочка. А тебе жить надо, детей родить, счастье женское построить. Не дело это, о солнце мечтать да мечом махать, понимаешь? — с тоской ответила хозяйка, заглядывая в яркие фиолетовые глаза гостьи.
Лана сделала ещё один глоток браги, та действовала мягко, почти незаметно, успокаивая эмоции и расслабляя. Покачав головой, она тихо попросила женщину:
— Расскажи мне о них. О своей бабушке и сестре. Как они жили и умерли?
— Почему бы не рассказать? Давно это было, бабка моя, прозвищем Майне, была той, кто стражу гробницы несла. В те времена, когда все под солнцем жили ещё, в местную тьму ссылали только всяких злодеев да головорезов. На неё разгневалась мать-королева, сейчас уже никто и не упомнит за что. И с верными рыцарями послала сюда, сторожить. Тем и спаслась бабка, людей объединила, что здесь работали, деревню построила. Долгое время силой своей защищала нас, а сама почти не старела. Маму мою породила, а та уже нас с сестрой нарожала. А опосля, с мужем своим и друзьями верными, отправились они наверх, вызов злу бросить. Да так и не вернулись больше, — погружаясь в воспоминания, Рыся прикрыла глаза. В её голосе слышалась боль утрат.
Лана задала следующий вопрос, уже зная, каким будет ответ:
— Значит сестру твою назвали в честь бабки, и та повторила её путь? Каким было её настоящее имя? Мне важно это знать, Рыся, очень.
Вздрогнув, хозяйка распахнула синие глаза и, вглядевшись в лицо Ланы, кивнула:
— Сестру мою звали Ланда. Иоланда. Она тоже солнцем грезила с детства да всё возвращение бабушки ждала. Мечтала не гнить, как мы, а гореть. Вот и сгорела. Подбила охотников наших, четверых, на поверхность подняться, небо посмотреть. Да там напали на них твари окаянные. Всех, кроме одного, перебили, а сестрицу мою схватили и уволокли, — теперь для сребровласой всё встало на свои места. Потянувшись через стол, она положила руку на плечо заплакавшей хозяйки и уверенно сказала:
— Я закончу их дело. Уничтожу проклятье и верну вас под небо, увидишь, Рыся. Это мой долг. Но мне надо знать, где гробница, коли ты там была, может, и проводить нас сможешь?
Женщина колебалась недолго. Устало покачав головой, она усмехнулась и ответила:
— А ты ведь не передумаешь, девочка. Как бы я ни отговаривала тебя, как бы ни упрашивала. Знаю, что не передумаешь. Видела уже этот взгляд, тоже хочешь не сгнить, а сгореть. Провожу. Гробница на десятом ярусе, недалече отсюда. Но в старых кузнях, что на девятом, поселилось лихо. Нам его изгнать не удалось, думаешь, у вас получится?
— На десятом? Не на тринадцатом? — удивлённо спросила до этих пор только внимательно слушавшая разговор Ульма.
— На десятом, там гробницы старых родов и самого Энима. Даже сейчас он защищает всех нас, а в этих знаках его сила, — Рыся приподняла из выреза платья амулет, такой же, как тот, который подарил Лане Сова, а потом продолжила: — Ну да, это подождёт, давайте выпьем ещё, а завтра уже решать будем, как лихо бороть. Спать пора. Я вам в гостиной, на втором этаже, постелила, прямо по лестнице, синяя дверь.
Лана отрицательно покачала головой:
— Ну уж нет. Давай, хозяюшка, сначала муженьков наших дождёмся, а потом я своего в баню отведу, поговорить с ним по душам больно уж надо! — на что Рыся понимающе усмехнулась и потрепала Лану по светлым волосам.