— Нет! Безумием было из трусости прикармливать эту тварь лучшими из нас! Мы ждали! Чуда ждали! Почти сотню лет! Но чудо не пришло. Пришли вы… — проворчал Зуб и потёр морщинистой лапой сизый шрам на своём лысом черепе.
— Ну, она в своём роде тоже, можно сказать, то ещё чудо… — усмехнулся Айр, потрепав Лану по волосам. — Так, давай, Зуб, подытожим. Мы сейчас с Совой отправляемся к гробнице и забираем клинок. А ты в это время убеждаешь людей выйти на поверхность. Сколько из вас владеют Волей?
Сова и Зуб недоуменно переглянулись:
— Все. Здесь другие не выживали, — задумчиво ответил охотник. Рыся потянулась к его руке, переплела пальцы с мужем и негромко сказала:
— Знаешь… Я тоже всегда хотела увидеть небо. Может, и правда пришла пора всем нам загореться?
***
…Ровные ряды склепов уходили во тьму. Ничто не тревожило покой мертвых на десятом ярусе. Вездесущая паутина, ощущение взглядов из тьмы, накатывающий потусторонний страх — здесь не было ничего из этого. Это было место безразличия и покоя. Царственные гробницы были богато украшены золотом и драгоценными камнями, немногие удостаивались чести быть похороненными здесь, рядом с местом упокоения Первого Короля. Лишь члены его семьи и величайшие из рыцарей.
Сейчас их статуи молчаливо и требовательно взирали на путников, идущих по широким коридорам великой крипты. Лана не тешила себя надеждой соответствовать тому долгу, что возлагали на неё взгляды героев. Её цели были просты. Она хотела отомстить за страдания павшей подруги, своей матери, Майне, тех женщин, погибших ужасной смертью в лапах Свежевателей.
Воительница лучше всех прочих понимала, что не подходит на роль героя. Её сердце пылало от ярости и ненависти, совсем не героических чувств. Но она продолжала идти навстречу зовущему её клинку. Видения Спящего, загадочные предупреждения Ульмы, судьба Финны… Лана чувствовала, что была ошибкой в планах судьбы. Не месть должна была привести её сюда, а праведность и справедливость.
Но ей было плевать на судьбу. На игры великих сил и уродливых божков, которых она уже навидалась. Как и всегда, её вели вперёд чувства. Зов, исходящий из глубин сердца. Опустив лицо, девушка усмехнулась. Она понимала, почему Свежеватели не мешали им спуститься в штольни. Понимала, почему Астер не помешал их планам.
Как понимала и то, что Астер всегда был в ней. Ульма изменила, но не уничтожила нечестивый огонь, пылающий в её сердце. Страсть, что с каждым шагом всё сильнее жгла в груди, наполняя кровь сводящей с ума ненавистью. Хрипло вздохнув, Лана подняла глаза на что-то говорящего Сова, он указывал рукой на узкий и мрачный туннель в глухой скале, столь разительно отличающийся от прочих гробниц. Не было ни статуй, ни украшений. Лишь знак колеса, грубо высеченный в камне.
Лана направилась туда, когда почувствовала на плече руку оберегающего её рыцаря. Появилось немыслимое стремление её отсечь, именно Айр был главной угрозой идее того, кто создал клинок. Лана выкинула из себя эту мерзкую мысль усилием воли и спрятала свои желания глубоко-глубоко. Отдаться страсти ещё придёт время, пока было рано. Фиолетовые глаза встретились с зелёным взглядом.
— Я иду с тобой. Я выбираю тебя, а не мир, — Айр сам не понимал, почему сказал именно эти слова. Но знал, что это правильно. У него возникло ощущение, что он сотни раз видел, как девушка входит в этот туннель и исчезает во мраке. Он не хотел её терять и боялся этого.
— В этот раз всё будет иначе. Чтобы ни случилось, верь мне. Я выкую добро из зла, потому что мне больше не из чего его делать, — криво попыталась ему улыбнуться среброволосая и сжала ладонь возлюбленного. А потом они вместе шагнули во тьму.
Эним был давно мёртв. Первый Король, живущий в начале каждого из миров, умер тысячу лет назад, его плоть истлела, а кости обратились в прах. Но была жива его Воля, что давала защиту последователям даже спустя сотни лет после смерти. Едва стоило Лане войти в гробницу, как она заструилась серебряными потоками вдоль стен, разгоняя мрак. Очень похожая на ту, что ей даровал Ланнард. Чистая, холодная, как глубины горных озёр.
Ланнард… Далёкий потомок, пришедший за клинком в этом цикле, был испорчен влиянием древних врагов и признан не годным. Воля Богоборца взвилась серебряной пламенной стеной впереди, преграждая дорогу в святая святых. Девушка с рыцарем переглянулись, после чего Айр осторожно заметил: