- Поэтому Асс и прилепился к Владу? – спросила, всматриваясь в очередные кадры ее памяти.
Горящий город, десятки, если не сотни трупов. И высокий блондин на одной из грязных узких улиц, сражающийся с захватчиками. Перекошенное в зверином оскале лицо застывает, когда в спину воина вонзается длинная стрела.
В следующий момент я вижу руки, как свои, которые выдергивают стрелу с нечеловеческой силой. И вспышка золотистого света на несколько мгновений окутывает блондина, лежащего на боку, чтобы его сердце снова забилось. В тот день воин так и не узнал имени ведьмы, что спасла его... Зато после "выздоровления" блондин больше года искал ведьм - выродков бездны. И нашел. Та их жизнь закончилось для Вии смертью. Она понесла от рыцаря Благодетельницы. Об этом узнали его "коллеги", и пришли. Блондин пережил любимую на пару лет и погиб, пытаясь отомстить.
- Это был его способ выжить и сохранить себя, - подтвердил дымчатый призрак.
Про то, как выживала она, я не спросила. Мне было важно понять, к чему она ведет. Хотя, я уже, кажется, догадалась.
- Мастера-Истребители стали настоящим подарком для Асса, - продолжила Вии, пока между нами проступали контуры какого-то зала с кирпичными стенами. - Как, впрочем, и этот мир.
« - Истребителями не рождаются, ими становятся! – твердо проговорил мужчина из «фильма». Он забрал с рук заплаканной женщины спящего годовалого малыша, и захлопнул перед ее лицом тяжелую дверь».
- Это не совсем так, - прокомментировала Вии слова отца Владимира Измаилова. - Истребителями именно, что рождаются.
Почему «отца»? Да потому что я слишком хорошо, до мельчайшей подробности, знала лицо Влада. За последние годы я рассматривала его на множестве снимков столько раз, что, думается, знала его лучше собственного отражения из зеркала. И если бы не легкая седина на висках и более длинные волосы, собранные лентой, то решила бы, что это сам Владимир укладывает своего ребенка в центр ритуального круга.
- Просто некоторые обряды способны показать изувеченные души, а только такие и могут стать Истребителями… - продолжила мысль Вии.
- Что? – перебила я. Внутри что-то напряглось, когда поняла - Влад неполноценен.
Мне показалось, что женщина улыбнулась.
Она подняла руку - и вокруг туманных пальцев появились языки черного, тоже туманного пламени, только немного другого оттенка. Чем больше проходило времени, тем лучше я ее видела. Теперь я могла рассмотреть не только общий силуэт, но и более длинные, чем у человека пальцы. А еще у нее были большие глаза и маленький узкий нос. Я была уверена, что и шея у нее длиннее, чем у человека. Небольшие отличия, (она все же гуманоид) но они были, что наводило на мысли о том, что сказки про альвов все-таки правдивы. Где-то в бесконечности Вселенных есть и здравствуют драконы, и эльфы, и прочие кракозябры. Это… вдохновляло.
- Привязка к материальному телу - пусть и рабство, - заговорила она, пока над ладонью из языков черного дыма, с проблесками огня, сформировалось нечто, похожее на сломанный бутон большого цветка, - но необходимое, ибо в нем есть жизнь, есть смысл, есть чувства, ощущения. Да, чужая, но жизнь, во всем своем многообразии. Бег от прекращения существования. И Асс готов жить чужой, но такой бесценной жизнью. Цели его Мастеров всегда были и его целями. Их смысл - его смысл.
Она замолчала, а я все еще ждала. "Бутон" чуть увеличился в размерах, дым пропал. Теперь это был цветок полностью из живого огня, но цветок будто бы пожеванный, смятый. Никогда не считала себя слишком впечатлительной, только меня замутило при виде этого образа и захотелось плакать. Так, наверное, я могла бы среагировать, если на моих глазах котенка машина переедет.
- Как ты знаешь, - продолжила она, рассматривая вместе со мной, как старший Измаилов быстро раздел ребенка и, с помощью силы, зафиксировал маленького Влада на каменном полу, обрезки одежды мальчика отправились за пределы круга. – Истребители отличны от всех прочих Мастеров именно глубиной боевого транса. Фактически, в теле одного ведьмака два разных существа, не считая волка. Это из-за данного обряда...
Я смотрела, как мужчина нарисовал в воздухе невероятно сложный символ. Руна неизвестного алфавита сверкнула в полумраке, чтобы собраться в короткий стилет с вычурной гардой и длинной рукоятью. Стилет, так и остался лишь игрой света, только старший Измаилов легко ухватил его правой рукой, как вполне материальный. И тут же загорелись символы на полу. Сила явно не моего мира заполнила все пространство вокруг. Не прошло и минуты, как под воздействием начертанных рун над головой спящего ребенка проступил такой же световой, объемный, уже знакомый образ скомканного "цветка".