Элайн рванулась к Алистеру и, схватив его за руки, начала всхлипывать от душившей ее ярости:
– Я выходила за тебя замуж не для того, чтобы ты отворачивался от меня при каждом удобном случае! Слышишь? Ты ведешь себя не как потомок короля Мэрика, а как безродный мужик из людской! Ты не держишь своего слова!! Ты же обещал мне, обещал!!!
Алистер, не зная, как совладать с разбушевавшейся фурией, попытался молча погладить ее по руке, но получил еще более сильный отпор:
– И не смей меня трогать! Иди лапать своих подруг из монастыря! Все равно я для тебя пустое место и бесплодная уродина!! Я это вижу, вижу, вижу!!!
Буря прекратилась так же резко, как и началась. Элайн без сил опустилась на кресло и спрятала лицо в ладонях. В душе царило полное опустошение, никаких мыслей, слов, образов – ничего, совсем ничего не осталось.
Когда же она отняла руки и подняла голову, перед ней на одном колене стоял Алистер и молча смотрел не нее. В его глазах не было ни гнева, ни злости, ни обиды – нет, они смотрели на нее с мягкой и печальной нежностью.
– Ты – моя единственная женщина, поверь мне. Пожалуйста, – он немного помолчал, не отрывая от нее взгляда.
– Ты прекраснее всех на свете. И я тебя действительно люблю. – Алистер осторожно взял и поцеловал кончики ее пальцев. – Никто, кроме тебя, не пробуждал моих чувств, так, как ты.
Королева неожиданно разрыдалась, словно маленькая девочка. Поток слез смыл всю накипь из ее души – и разноцветный, сверкающий мир вернулся к ней снова. Сквозь слезы она увидела карие глаза Алистера, почувствовала кожей теплоту его пальцев, перебирающих пряди ее волос, и тихо спросила:
– Ты действительно... у тебя ничего не было?
– Действительно, душа моя, – она как будто первый раз слышала его голос. – Мне действительно никто не нужен, кроме тебя. – Он сжал ее ладони в своих руках и поднес к своей груди.
– И ты мне больше никогда не скажешь «будь сама по себе?» – Элайн негромко всхлипнула.
– Не скажу.
– И не уйдешь от меня просто так? – королева еще раз шмыгнула носом и вытерла рукавом заплаканное лицо.
– Нет, не уйду, душа моя. – Алистер все так же стоял перед ней на одном колене.
– Дай мне платок. И воды. Пожалуйста.
Король встал и отошел от нее к маленькому столику у стены. Забулькала вода в стакане.
– Ты знаешь, Эамон поправился – Винн его вылечила. Она поистине Великая Целительница! – и Алистер подал воду королеве.
Он хотел перевести разговор на другую тему. Увы, ему это не удалось.
Предварительно понюхав стакан с водой, – эту привычку она приобрела сразу же после отравления Вилены, – королева выпила его до дна.
– Да. Она действительно Великая Целительница. Только вот меня от бесплодия она вылечить так и не смогла. Вернее – не захотела.
– Разве Винн отказала тебе? – было видно, что Алистер немало поражен.
– Нет, она не отказывала. Она просто сказала, что меня уже поздно... лечить. – На сердце опять потяжелело, и холодный сгусток снова подкатил к самому горлу. Усилием воли королева встала и потерла виски.
– И давай закончим этот разговор! Мне неприятны эти воспоминания, – она скомкала платок в руке. – Позови служанок. Пусть принесут воды для умывания. Я хочу привести себя в порядок – нам надо увидеться с эрлом.
Глава 16
Старая, утоптанная дорога в Денерим шла мимо Бресилианского леса, подходя к его столетним дубам и соснам так близко, что на покрытых мхом толстых стволах была четко различима каждая трещина и каждый свив заскорузлой темной коры. Вечернее солнце еще не коснулось края леса, и его лучи пока не спрятались в густой листве великой дубравы. Поэтому блики и зайчики от блестящих доспехов Алистера и Элайн все еще радостно прыгали с одного листа на другой. Где-то далеко изредка щебетали птицы.
Король с Королевой поехали вдвоем. Ее Величество категорически отказалась от сопровождающих. Элайн не желала никого видеть рядом, так как ее вспышка требовала душевного отдыха и никакого лишнего общения ей не хотелось.
Алистер не стал ней спорить, тем более что Ферелден был давно очищен от Мора и никаких нападений не предвиделось.
Они ехали молча. Несмотря на то, что гнев Элайн поутих, а от ее ярости не осталось и следа, она все еще на что-то сердилась, отделываясь от Алистера односложными ответами. На ее лице опять появилась та самая непробиваемая и неулыбчивая каменная маска.
Алистер понимал, что именно ее так угнетало, но заговорить на эту тему он пока не решался. Решительность вообще не входила в перечень его достоинств. Он напряженно размышлял, как бы начать этот разговор так, чтобы Элайн не сорвалась в еще большее расстройство.