Владыка собирает земной прах в ладони, зачёрпывает с щедростью – человек должен быть совершенен.
Зачерпнув, уже безо всякой спешки он возвращается к мосту. То ли земное царство суровое место, то ли ладони занемели и от того настроение не то, да только холодными кажутся ступени. Владыка переступает босыми ногами по ступеням, а холод всё усиливается.
«Таков замысел» – постигает Владыка, и не думает исправлять ситуацию. Внутренний комфорт – что он значит? Ему было явлено холодом, начертано силой, явившей его – значит, так должно быть. Владыка никогда не задавал вопросов мирозданию, да и у кого бы мог он спросить?
Он появился в Океане Хаоса. Он всегда был один. Даже создав ангелов, остался одинок.
Может быть, прах земной и Человек станут ему спасением и от одиночества?
***
Две руки, две ноги, сильное тело, шея, голова… – Владыка трудится тщательно и аккуратно. В его руках прах земной становится податливым, словно глина, покоряются малейшему движению крупинки, вылепляя новое чудо – Человека.
Но вот, готова плоть. Розовеет она в полумраке покоев Владыки. Но слепить плоть может каждый, Владыка знает, что должен дать разум.
Он касается пальцем лба своего создания и понемногу тело начинает мелко-мелко дрожать, оживать. Но нет, ещё нет. Это не жизнь.
Владыка легонько дует на человечка… так он вселяет в него душу, превращая человечка в Человека.
Секунда, другая, третья – открылись тёмные глаза, сверкнули жизненным светом. Распахнулся розовый рот, промолвил:
–Боже…
Владыка счастлив. Это создание оправдает всё. Это создание станет его любимым. И пусть косятся ангелы, вынужденные прислуживать (а как защитить слабую людскую плоть?), человек прекрасен. Владыка рад ему как второму шансу.
***
–Знаешь почему ты потерял человека? – голос Змея противен и Владыке очень хочется отрубить ему голову. По замыслу Змей должен был служить мудрости, а в итоге подтолкнул Человека на падение. За одно это его, мерзавца…
–Я его не потерял, – возражает Владыка, зная, что убить он успеет всегда. –Я отправил его учиться, познавать боль и страдание.
Познав их, он вернётся. Конечно, осознает. Не может же не осознать.
–Как Люцифер вернётся? – интересуется Змей. Владыка замахивается на него, но останавливает руку. Немигающие глаза Змея не выражают ничего.
Владыка и сам думал, что всё это уже где-то было.
Уже был где-то этот вечный вопрос о всеобщем замысле. И этот проклятый разговор, когда Человек сообщил, что хочет познавать мир, а не сидеть в Эдеме, и откровенный мятеж в виде сорванного запретного плода.
Всё это Владыка уже видел, всё повторялось. Но если в первый раз вину можно было переложить на Люцифера, на разницу в создаваемом материале, то теперь это было невозможно. Земной прах – это всего лишь сухая земля, без характера и без надежды, без страха и без горечи. Это отсутствие состояния и чувства.
Но почему итог одинаков? Почему человек не смирился с непознанностью? Почему пожелал открыть все тайны, почему вынудил выгнать себя из Эдема, где не было ни тревог, ни боли? Как Люцифер окреп во тьме, так Человек крепчал на земле и основывал новое царство. Он плодил сынов и дочерей, и те – видел Владыка – имели множественные недостатки. Они шли брат на брата, предавались грехам и не слышали света.
Бились за их души ангелы, полагавшие обрести братьев, а получившие неразумных господ. Отнимали у демонов – своих недавних собратьев, которые также шли когда-то против них, как Каин шёл против Авеля.
И взирал на всё это Владыка, всё яснее понимая – ни материал виновен, ни свет, ни Хаос Океана. А он сам.
–По образу и подобию, – шипит Змей счастливо.
Верно. По образу и подобию. Владыку спасло только то, что он был один, и не было у него ни братьев-ангелов. Ни братьев-людей. Никого не было. сила, приведшая его в мир, дала ему одиночество.
И это одиночество не позволило ему понять сразу своей ошибки.
–По образу, – соглашается Владыка. – И я…по чьему-то. И я – прах земной.
И Змей взирает на него с испугом. Он хотел бы спорить, хотел бы травить своими словами, как травил всегда, но тщетно! Опоздал. Владыка уже сам заразил себя этим ядом осознания, и неожиданно, совсем того не желая, гораздо глубже познал созданный им же мир.
Конец