— Ты — идиот, лишь, когда это касается чувств к твоим женщинам, — машет рукой человек, — а в данном случае проиграл лишь по одной простой причине — ты сам хотел этого.
— Да ну? — от улыбки, кажется, кусочки льда осыпаются с кожи в пыль.
— Хищник, может ты сам не понимаешь этого, но где-то, глубоко внутри тебя, живёт раскаяние, пусть не за все смерти, но за часть их, точно. Естественно, я не ожидаю от льва падения на колени и слёз, но такие вот мелочи…
Мы смотрим друг на друга. В этот момент я хочу её прикончить, даже больше, чем обрюзгшего ублюдка Грасти, пытавшегося поставить меня на колени. Он, по крайней мере, не намеревался бередить мои самые больные раны. Я опускаю глаза. Первый раз я сдаюсь человеку.
Так она права?..
— Отправляемся на площадь, — скомандовал я и безмолвие треснуло, разлетевшись мелкими осколками, — думаю, Илья уже успел всё приготовить, а солдаты падишаха обеспечили необходимую аудиторию.
Баджара удивлённо уставился на меня, очевидно не понимая сути происходящего. Рот его приоткрылся, начиная какой-то вопрос, затем пленник передумал и тряхнув головой, сомкнул губы, опечатав уста гордым молчанием. Фраза, пришедшая мне в голову, выглядела весьма литературно и я посоветовал своему внутреннему стихоплёту использовать её в одном из виршей. Он, как обычно, промолчал, игнорируя своего хозяина.
— Уже полдень? — равнодушно поинтересовалась Галя, — помнится, ты собирался устроить это всё ровно в полдень?
— Полдень скоро, — пробормотал я, спускаясь, — совсем скоро…
Непривычно пустые этажи провожали нас безмолвными зевами открытых дверей и разноцветьем разбросанных по полу предметов, позабытых, в спешке. В одном месте я заметил маслянистую лужу, распространяющую характерный запах — видимо кто-то пытался оспорить приказ падишаха. Скорее всего солдатам удалось переубедить спорщика, но самого тела я так и не увидел.
Людей не было даже около выхода. Я не поленился заглянуть в своё логово, убедиться в том, что мародёр обнаружил-таки какой-то из скрытых секретов. Его распухшее и скрюченное тело замерло у порога, уставившись в потолок выпученными глазами. Удовлетворённый увиденным, я покинул дворец и вышел на безлюдный двор.
— Поедем или пойдём? — спросила Галя, озираясь, — почему-то я не вижу ни единого экипажа…
— Радость моя, ты же сама ответила на свой вопрос, — усмехнулся я, направляясь к дворцовым воротам, — все экипажи, кареты, паланкины и другое движущееся, сейчас находится в районе площади. Они же не догадываются, что им уже не придётся никуда возвращаться.
Я саркастически хмыкнул, уловив на лице Баджары тень непонимания. Он-то считал, будто всё это затеяно ради его скромной персоны и шоу под названием: Казнь злодея Баджары, посредством сдирания с него кожи. Ха! Стоило бы тогда так напрягать бедных солдатиков и выгонять на площадь всех жителей столицы. Однако! При мысли о том, как старца Хаима волокут за его длинную бороду, у меня тотчас улучшилось настроение.
Отсмеявшись, я подошёл к воротам и обнаружил, насколько был неправ: падишах, невзирая на полученное потрясение, всё-таки не забыл про нас. У ворот ожидала огромная повозка, запряжённая пятёркой злобных леопардоподобных тварей. За чудовищами, распахнувшими алые пасти, полные длиннющих белых клыков, следил нескладный исполин с громадной сучковатой дубиной в узловатых конечностях. Он равнодушно лупил пятнистых лошадок по их лоснящимся спинам, призывая к покорности.
Около повозки стояли солдаты в полной боевой амуниции, сверкая глазами в прорезях блестящих шлемов. Видимо, опознав нашу троицу, старший (судя по изобилию блестящих побрякушек) подбежал и отдав честь, сообщил о сути возложенного на него поручения:
— Генерал приказал доставить вас на площадь, — скороговоркой пробормотал молодой офицер, отчего напомаженные усики весело подпрыгнули к крючковатому носу, — для пленника предназначено отделение в задней части. Позвольте…
— Пленник изволит ехать вместе с нами, — перебил я его и махнув Галине рукой, запрыгнул в открытую дверь.
— Но, — замялся офицер, переминаясь с ноги на ногу, — генерал ясно дал понять…
— Можешь пойти и пожаловаться: дескать тебе не дали исполнить приказ, — посоветовал я, с комфортом располагаясь в мягкой горе подушек, — думаю он войдёт в положение и не станет отрубать твою голову. Ограничится ногой. Или рукой.