— Другого объяснения у нас нет. Хоть я не могу понять, какая вещь могла, до такой степени, напугать солдат, которые славятся своим бесстрашием и хладнокровием. Похоже, они увидели нечто, настолько жуткое, что утратили свое самообладание и отвагу. Нечто, сломавшее двери в каждом доме, какими бы крепкими не были засовы. Нечто, согнавшее всех жителей, все сто десять человек в дом наместника и там убило каждого, не оставив следов на теле. Если бы не сигнал одного из пограничников, мы могли бы и не узнать о нападении.
— Что он рассказал о демонах? — жадно спросил я, — откуда они появились? Как выглядели?
Черич переглянулся со своим двойником и сумрачно, проворчал:
— Ничего он не рассказал — когда разведчики его обнаружили, он уже остывал. И такая же картина, как и с остальными — ни единого следа насилия.
— Это ужасно, — равнодушно заметила Ольга, дав понять насколько ей плевать на всех убитых в этом, богом забытом, городке, — Надеюсь сегодняшний бал, поможет мне позабыть обо всех этих ужасах.
— Я буду рад приложить все усилия, постаравшись изгнать все кошмарные воспоминания из вашей прелестной головки!
Черич был сама предупредительность, а в его глазах горело неистовое желание завалить Ольгу на пол княжеского кабинета и приложить все усилия, чтобы она забыла обо всём. Кажется, кошка слегка переборщила — ещё немного и животные инстинкты окончательно сметут остатки разума, ещё теплящиеся за этим бледным лбом. Возможно — это своего рода месть всем мужчинам за тот единственный случай, когда она сама потеряла контроль над чувствами.
— Комплиментам место на балу, — охладил секретаря князь, обратив внимание на его странное поведение, — а сейчас гостям не помешало бы сменить дорожную одежду и привести себя в порядок, дабы они могли получить удовольствие в полной мере. Времени до бала осталось не так уж и много.
Аудиенция явно завершилась. Мы поднялись и отвесив князю прощальные поклоны, покинули кабинет. Наш проводник тотчас бросился вперёд, распахивая дверь и распихивая зазевавшихся солдат. Я было хотел высказать пару мыслей по поводу встречи с князем, но не успел.
Мы вошли в тронный зал, захваченный толпами прислуги. Лакеи, точно тени, метались взад-вперёд, с ловкостью профессиональных иллюзионистов манипулируя огромными подносами, содержимое которых они оставляли на столах. Но вся эта суета не смогла бы меня заинтересовать, если бы не кое кто другой.
Чуть в стороне от оживлённого движения, стояла крайне интересная парочка. Одним был тот изукрашенный молодчик, встреченный нами ранее в коридоре. Нарит Чаруки, вспомнил я его имя. Лицом к лицу с ним стоял крепкий парень, в кожаной куртке, сидевший прежде, в кресле. Он был в стельку пьян и на его физиономии застыло выражение, почти детского, упрямства. Руки пьяницы приподнялись, словно он намеревался ухватить командира дворцовой гвардии за грудки. Наш проводник попятился, неотрывно глядя на эту парочку и оказался рядом со мной.
— Эти клоуны не поделили зоны влияния? — поинтересовался я, — будет драка?
— Как бы не дуэль! — испуганно прошептал шпион, — тот, который в коже — командир охотников за демонами, Сирил Дроз. Раньше они были близкими друзьями, но теперь — настоящие враги. Малейший повод и один из них — труп.
Нетрудно было сложить два и два.
— Дело ведь в женщине? — уточнил я, — та девушка, которую мы видели с Чаруки?
— Точно, — проводник удивлённо взглянул на меня, будто я невесть какое открытие сделал, — это — Силия Гладь, первая красавица Силверстоуна. Эти трое — друзья детства. Когда подросли, Силия стала всё больше оставаться с Чаруки. Дроз принялся много пить и вообще, постоянно ищет себе на голову неприятностей. Часто от этого страдают окружающие. Поэтому, лучше держаться от него подальше.
Тем временем взрывоопасная ситуация разрядилась. Чаруки отвёл руки Дроза от своей одежды и шептал ему в ухо некую успокаивающую фигню. Тот потупился и казался пристыженным. В общем примирение казалось неизбежным. Трогательное зрелище.
— Тут ты абсолютно прав: прекрасная женщина стоит жизни, — как будто продолжая начатый разговор, громко сказал я, обращаясь к несколько оторопевшему Илье, — любой, кто без боя уступает её сопернику — настоящее ничтожество, недостойное зваться мужчиной.
Казалось, всё в зале замерло. Проводник хрюкнул, отпрянув от меня, а Илья неодобрительно покачал головой. Чаруки и Дроз синхронно повернулись, уставившись на меня. Второй кажется, даже протрезвел. На физиономии Нарита вспыхнула откровенная досада. Сверля меня недовольным взглядом, он отчеканил: