— Нам сюда, — сказал я и с тревогой, посмотрел на свою спутницу, — тебе нехорошо, моя радость?
— Похоже, это место так на меня повлияло, — сообщила львёнок и поморщилась, — такое чувство, будто я — пустой холодный сосуд.
Место, как же!
— Сейчас я проверю одну вещь и будем возвращаться.
М-да, похоже, внутренности этого домика уничтожали с особой ненавистью. От мебели остались жалкие опилки, покрытие пола превратили в непонятные ошмётки, а матовую поверхность центрального столба исцарапали сверху донизу. Лестницу, правда, почти не тронули, поэтому на второй этаж мы поднялись без труда.
— Ой! — выдохнула Зара, широко открыв глаза, — это же…
— Лев, — сумрачно подтвердил я и подошёл к останкам, не тронутым временем, — его боялись, до такой степени, что не решились трогать тело, даже после смерти. Смотри, здесь почти ничего не разрушено. Они убили его и быстро покинули это место.
Зара подошла и присела рядом со мной, внимательно глядя на лицо мёртвого льва, искажённое гримасой предсмертной ярости. Я осторожно взял её ладонь в свою и положил на неподвижную грудь. Девушка удивлённо покосилась на меня, но сопротивляться не стала.
— Не знаю, кто ты был, — печально прошептал я, — но погиб ты с честью. Память о твоей доблести не умрёт.
Я умолк и выжидающе посмотрел на свою спутницу. Она казалась сбитой с толку, но всё же сообразила, что от неё требуется. Покусывая губы, котёнок пробормотала:
— Не знаю, кто ты был, но я запомню тебя. Навсегда…
Я послал слабый импульс, и девушка ойкнув, неожиданно для самой себя, смогла присоединиться. Глаза у неё, при этом, едва на лоб не лезли. Ещё бы, начинали работать инстинкты, о которых она и не подозревала! Тело мёртвого льва вспыхнуло и исчезло, оставив лишь медальон и маленькую книжицу, которую я до этого не замечал.
— Как? Почему? — львёнок хотела задать вопрос, но не знала, какой, — что это было? Никогда раньше, ничего подобного не чувствовала! Это ты сделал?
— Я, — ну не говорить же, что она, приняла полноправное участие в нашем погребальном ритуале, — не волнуйся.
— Я не волнуюсь, — девушка закрыла глаза и приложила руку ко лбу, — просто мне совсем нехорошо…
К вечеру, её состояние ещё больше ухудшилось. Зару терзал жесточайший голод, но я не торопился объяснять девушке, почему ей настолько худо. Она должна была сама понять, в чём дело и сделать решающий выбор. Это было жестоко, но необходимо.
Мы были в библиотеке и лежали на кровати. Львёнок прижималась ко мне дрожащим телом, в тщетных попытках согреться. Галя, раздражённо заявила мне, дескать, у неё слабые нервы, и она не в силах смотреть, как я мучаю бедного котёнка. Высказав всё это, кошка хлестнула недовольным взглядом и ушла к своим зверятам. Илья спокойно относился к подобным перипетиям и был не прочь понаблюдать за развитием событий. С чисто научной точки зрения. Ну да, ему было легче всего.
— Это что-то, вроде дневника, — пояснил он, изучая книгу, принесённую мной, — тот лев, его звали Торрин, записывал здесь свои мысли.
— Почерк, кстати, тот же самый, который ты мне показывал в комментариях к АККЕ, — я покрепче прижал к себе дрожащее тело и поцеловал девушку. Она подняла голову и слабо улыбнулась, — лежи, милая. Скоро тебе станет намного лучше.
— Скажи, — вдруг прошептала она, — кто-нибудь, из львов, когда-нибудь, сам снимал с себя медальон? Ну, чтобы перестать быть львом?
— Нет, — ответил я, не задумываясь ни на мгновение, — этого просто не может быть. Ни один лев на такое просто не способен.
— А если снять силой?
— Думаю, это будет очень непросто, — заметил я, — и скорее всего лев, после такого, просто умрёт. Не сможет жить дальше. Это, как человеку обратиться дождевым червём.
Я погладил львёнка по голове, и она снова улыбнулась. Дрожь не прекращалась.
— Торрин был следователем, — сказал Илья, бросив на нас косой взгляд, — и ему поставили задачу выяснить причину запустения человеческих поселений. Дотошный лев — узнал, не только куда исчезли люди, но и почему.
— Ну и почему? — я никак не мог сосредоточиться на его словах.
— Оказывается, людишки решили устроить нашим большой сюрприз. Несколько веков они, в большом секрете, рыли подземные тоннели, пока не устроили там — внизу настоящий муравейник. Параллельно их светлые умы искали способ скрываться так, чтобы мы не могли их учуять. И у них получилось.
— Как? — чёрт, что же делать? Она же может умереть!