Она замялась.
— Несколько дней, может быть — неделю. Господин, мы вынуждены скрываться. За право быть Верным наказание — смерть.
— Прости, радость моя, но у меня нет столько времени, — я потрепал её по волосам, — не огорчайся, я очень рад, что встретил тебя и узнал о Верных. Мне нужно знать, где находится работающий портал в Промежуток. Капитан, ты отлично знаешь, остальные блокированы по тревоге, а мне, всего лишь, нужно убраться из вашего мира. Позаботься о жизнях тех людей, которых видишь перед собой и других, которые могут пострадать, если я останусь в этом мире. Дай мне спокойно уйти.
— Уйти? — он покосился на неподвижные тела своих подчинённых и криво ухмыльнулся, — после того, что ты уже натворил? Да я тебя своими руками…
— Сомневаюсь, — я повернулся к булькающему пеной антиквару, — думаю смерть твоего сына может пробудить память о том, что мне нужно, — я наклонился и вздёрнул Череда над землёй. Когда-то такие развлечения немало веселили меня, сейчас же я ощущал лишь безграничную усталость, — просто скажите, куда мне идти и все останутся живы.
— Отпусти его Горделево отродье! Капитан, расскажи ему о Вратах Крови и пусть проваливает!
— Катитесь к Горделю! Я давал присягу, — охотник поднялся на ноги и отступил к изуродованным полкам, косясь на закрытые двери так, словно ожидал чего-то, — Виарра, Гордель тебя раздери, где ты?!
Я встряхнул парня и у него звонко лязгнули челюсти. Кардл громко взвыл, а Чарда потупила взор, но сожаления на её лице я не наблюдал.
— Да не станет он их защищать, — пробормотала она, прижимаясь к моей руке, — это же просто тайная полиция императора — негодяи, которые развлекаются ловлей неразумных мальчишек и охраной пойманных львов. Да, господин, солдаты специальной службы, охраняют клетки с вами, пока не уморят голодом.
Меня словно молнией пронзило. Почему-то память напрочь отказывалась стирать именно эти чёртовы воспоминания, и они постоянно всплывали неприятной дрожью и холодом по спине. Когда Зара видела, что со мной это началось опять, она крепко обнимала и молча целовала. Леся же просто тащила в постель. Зара! Леся… Вместо них явилось видение жгущих прутьев и злобная физиономия охотника, тычущего в меня треспом. Боль, от голода, боль, от треспа — кажется весь кристалл состоит из одной боли. И ускользающий рёв: «Меня зовут Грасти, запомни, тварь, пока ты ещё способен мыслить!»
— Господин?
Я молча отшвырнул скулящего Череда и пошёл на пыхтящего охотника. Когда он взглянул мне в лицо, то тяжело сглотнул и вдруг рухнул на колени, закрыв голову руками.
— Не убивайте, — заверещал он, — не убивайте, я всё скажу! Врата Крови — это закрытый портал в подземелье Проклятой Башни. Как его запустить — никто не знает, поэтому мы не можем блокировать его со всеми остальными. Это — центральная башня и в ней находится штаб-квартира Ордена Защитников, но туда можно легко проникнуть через чёрный ход. Я покажу.
— Он врёт, — вдруг спокойно сказала Чарда за моей спиной и недобрый взгляд, брошенный в её сторону коленопреклонённым человеком, подтвердил её слова, — возможно портал и находится в подвале башни, но проникнуть туда не так уж просто.
— Заткнись сука! — рявкнул охотник и я дал ему несильную оплеуху, чтобы замолчал.
— На этой неделе император проводит смотр специальных служб, — продолжила девушка, — скорее всего охрана перекрыла доступ к башне, так что и мышь не проскользнёт. Господин, он приведёт вас в ловуш…
Слишком поздно я сообразил, насколько напряжённая поза Череда напоминает сжатую пружину, готовую распрямиться. Человек метнулся вперёд и вонзил кинжал под лопатку своей жене. На его физиономии было отчаянное торжество. Недолго.
Выругавшись, я бросился к нему и ударил с неистовой силой, заставив пролететь через весь кабинет и с хрустом, врезаться в стену. Поздно. Опять слишком поздно. Девушка молча упала на мои руки и я, скрипя зубами, положил худенькое тело на пол. Удар несомненно оказался смертельным и тёмные глаза начали тускнеть.
— Господин, — прошептали белеющие губы, — господин, я была стойкой и верной, подари мне бессмертие…
Как? Слабеющие пальцы пытались потянуть мою ладонь к подрагивающей груди. И вдруг я понял. Когда-то читал о некоем подобии суеверия. Близкие львам люди верили: выпивая их, мы дарим бессмертие, превращая в часть себя. Может быть, отчасти, так оно и было. Сейчас было не время для философских рассуждений: доверившийся мне человек погибал и просил о последней милости, которую я мог оказать.
Капитан внезапно сорвался с места и со всех ног бросился к выходу. Можно было бы его остановить, но тонкие пальцы, касающиеся моих ладоней, казались сейчас самым важным в этом дурацком мире. Хлопнула дверь, кто-то громко выругался и тяжёлое тело обрушилось на пол. Да какая фигня там, чёрт побери, происходит? Впрочем, неважно.