Впрочем, не это привлекло внимание Серра, да и моё.
Дети.
Чуть больше двадцати маленьких тел прижимались друг к другу в попытке спастись от мороза и смерти. Тщетная была попытка.
— Они избавились от самых маленьких, — пояснил Серра и начал медленно спускаться вниз, — обуза, много за них, в здешних местах, не выручишь: работники никакие, а сексуальные девианты, по большей части, встречаются в крупных городах. Такую дорогу им бы не вынести, в любом случае.
— Интересно, — язвительно заметила я, — люди называют нас демонами, а сами способны выставить собственных детёнышей на мороз.
— Это правда, — согласился кот, — самые главные демоны таятся внутри них самих. Возможно, если бы они поняли это и начали бороться с источником зла, истинным источником, их жизнь могла бы стать намного лучше.
— Иди работать к ним проповедником, — хохотнула я, — объяснишь, что им нужно делать для улучшения жизни.
— Ха, — он внезапно замер, — вот это да! Там остался кто-то живой!
Точнее — живая.
Мы нашли её не в общей куче окоченевших тел, а поодаль, словно присутствие недавних товарищей, обратившихся в мертвецов, мешало ей оставаться в живых. Девочка, по человеческим меркам лет двенадцати — тринадцати, проползла сквозь высокий сугроб, набросанный безжалостным ветром и замерла между двух огромных валунов, точно надеялась на их помощь.
— Какая воля к жизни, — задумчиво сказал Серра, запрыгивая на один из камней, — остальные давным-давно мертвы, а она до сих пор держится за жизнь.
— И что? — поинтересовалась я, мельком взглянув на тщедушное тело, усыпанное снегом.
— Мне кажется, она заслуживает вознаграждения. Достойной награды за такое упрямство.
Как мне показалось, я поняла его мысль.
Действительно, чем принимать мучительную смерть от холода, испытывая ноющую боль во всём теле, словно наполняющимся колотым льдом (мне казалось — это должно напоминать наши муки голода), уж не лучше ли истечь энергией за считанные мгновения. Я уж постараюсь сделать это безболезненно.
Волна веселья, исходящая от Серра оказалась настолько сильной, что я даже нахмурилась. Да он смеётся надо мной! Сам же сказал…
— Да нет же! Эх, Зебба, Зебба…
Кот подошёл к лежащей девчушке и склонился над маленьким телом. А потом поднял голову и задал свой идиотский вопрос о человеческом фольклоре. Всё время этой дурацкой беседы, меня обуревало двойственное чувство. С одной стороны, хотелось, как следует, отругать кота, с его безумными затеями, а с другой…Почему-то бледное лицо, с широко распахнутыми глазами, притягивало взор, словно магнит. Тянуло взять эти маленькие ладони в свои и попытаться…Согреть? Нелепая, неосуществимая затея. В моих силах было лишь прекратить мучения умирающей девочки.
Но у Серра созрел совсем иной план.
Немного странный, но мне пришёлся по вкусу.
— Ты уверен? — с некоторым колебанием, поинтересовалась я, — одно дело — объяснить и совсем другое — спустить её на этих говнюков. К тому же, она ещё слишком слаба.
— Заодно и покормится, — посмеиваясь, заявил лев, — да и не смогут они ничего с ней сделать.
Рейя не торопилась избавляться от своего странного наряда: длинной, до земли, шубой с высоким воротником-капюшоном, охватывающим голову и лохматой муфтой, скрывающей длинные тонкие пальцы. Полы шубы разлетались под порывами ураганного ветра и солнечные лучи сверкали на длинных белых волосах, пляшущих в морозном воздухе.
Когда я спросила сестру: почему она выбрала именно такую одежду, ну не мёрзнет же она, в самом деле; кошка, несколько смущаясь, пояснила, что именно так выглядит Леди Зима, из историй, которые родители рассказывали ей в детстве. Сверхъестественное существо, живущее в пурге и забирающее души заблудившихся людей.
Мы с Серра переглянулись и лев погрузился в глубокую задумчивость. А ведь я предупреждала о возможном риске. Однако уже ничего не вернуть; что сделано, то сделано. Тем более, у всех львиц имеются свои тараканы в голове, здесь, даже я, спорить не стану. Остаётся надеяться на скорейшее преображение всего человеческого.
— Смотри, — сказал кот, — а она — очень красивая.
Я согласно кивнула. Странно, но никакой зависти не было. Да, новая сестра оказалась гораздо красивее меня, и я просто радовалась этому факту. Кошка казалась прелестной, словно совершенная игрушка и столь же крохотной.