Приближаться к ужинающим кошкам Семену не хотелось, но научное любопытство взяло верх. Кроме того, надо было поздравить «котика» с успехом, дабы не показаться невежливым — кто знает, что за нравы у этих кошек, еще обидятся, хамом сочтут. Он постарался с максимальной точностью воспроизвести «слова» и «интонацию» самца в собственный адрес:
— «Хороший укус. Хороший».
— У-урм, — ответил кот и, закинув вверх голову, заглотил здоровенный шмат мяса вместе со шкурой.
«Кормящей» кошки среди ужинающих Семен не увидел и решил, что она, вероятно, подойдет позже. Зато он, кажется, смог понять, как был убит бык. Судя по виду двойной раны на спине, его действительно укусили — клыками в позвоночник, но не с целью его сломать (такое никаким зубам не по силам), а с целью повредить проходящие вдоль него сухожилия и нервы. Их обрывки торчали из ран, вывернутые наружу зазубренной задней стороной клыков при возвратном движении.
«Крутая техника, — признал Семен. — Крутая, но, наверное, очень уязвимая. Судя по телосложению, эти махайроды совершать стремительные рывки на десятки и сотни метров не могут — только прыгать из засады. Соответственно, вокруг должно быть много травоядных, и причем крупных. Тяжко им придется... Впрочем, судя по родному миру, они обречены на вымирание ».
Вид развороченной плоти, запах свежей крови и внутренностей давно уже не вызывали у Семена отрицательных эмоций — скорее наоборот. «В первую очередь печенка и мозг, — предвкушал он, торопясь к собственной добыче. — Все остальное потом. Но что, собственно говоря, я буду делать с такой грудой мяса?»
Его бычок почти истек кровью, но был еще жив. Пускать в дело последний болт Семен не решился и стал резать горло. Маленьким лезвием это оказалось нелегко...
Заночевать пришлось на месте — прямо возле остывающей туши. С голодухи Семен так объелся, что его чуть не стошнило. Он даже перепугался: неужели после кормления «рысенка» у него сформировался рефлекс отрыгивания пищи?! Все, однако, обошлось, и он благополучно уснул, привалившись к еще теплому боку своей жертвы. А в паре сотен метров саблезубы, урча и взрыкивая, делили свою добычу. Впрочем, они, кажется, при этом не ссорились.
Проснулся Семен на рассвете. Спать хотелось жутко, но его трясли. Точнее, не трясли, а теребили, и не его самого, а тушу несчастного быка, к которой он привалился. Делали это не сильно, а скорее украдкой. Некоторое время Семен лежал и размышлял о том, что бы это значило и как ему следует реагировать. В конце концов он решил возмутиться, но не сильно, а так... Ну, чтобы не оказаться обреченным на конфликт, если получит отпор.
— Ты это что?! — зарычал он, поднимаясь с посохом в руках из-за туши. — Это моя добыча!
Словно уже получив в лоб, огромный саблезуб отпрянул назад и чуть присел на задних лапах. Сначала Семену показалось, что это его знакомый кот, но он быстро понял» что обознался. Животное было примерно такого же размера, но... Но какое-то «подержанное». Огромные клыки коричневатого цвета, серая шерсть не гладкая, а какая-то встопорщенная, торчащая кое-где клочьями, да и сама шкура свисает, словно она велика хозяину. Веки воспаленные, под глазами дорожки не то засохших слез, не то гноя, с морды обильно свисают нити слюны. А взгляд... Семен никогда не смотрел в глаза дворовым собакам, выпрашивающим подачку, — не любил он этого. А они смотрели, наверное, примерно так же. Впрочем, это длилось лишь мгновение — саблезуб тут же оправился, утвердился на лапах (кажется, левая задняя у него плохо сгибалась), приоткрыл пасть, демонстрируя желтоватые зубы, и зарычал. Впрочем, не пугающе-грозно, а скорее возмущенно:
— «А ты что?! Чем недоволен?! Со мной делиться надо!!»
— Это почему же я должен с тобой делиться?! — мысленно и вслух спросил Семен. — А?
Огромный зверь как бы смутился, оторопел на секунду, но быстро нашелся:
— «А потому, что все делятся!»
«Да-а, — почесал затылок Семен. — Аргумент, конечно, веский. Неотразимый, можно сказать, аргумент! Ну, ешь! Только мне оставь».
— «Тебе хватит», — буркнул старый махайрод, шагнул вперед и вцепился в изрядно развороченный уже задний окорок.
«Балдею я с этих кошек, — подумал Семен, озирая окрестности, наполовину скрытые утренним туманом. — Все у них как-то не по-человечески: давно бы прикончили меня и съели, чего с такой мелочью церемониться? Так ведь нет... А вообще, что-то такое про саблезубов вспоминается... Ну да, найдены фрагменты скелетов очень старых и больных особей. То есть они как бы долго жили, будучи недееспособными. Из чего делается вывод, что саблезубы были общественными животными, своих больных и стариков не изгоняли из прайда, как современные львы, а заботились о них».
Разведка местности догадку подтвердила: возле останков первого быка развлекались три особи довольно потрепанного вида. Агрессивности старики не проявляли, но на Семена косились ревниво и подозрительно. Семен решил судьбу не искушать. Он вернулся к своей добыче и принялся поспешно отделять переднюю ногу. И вовремя: вскоре в непосредственной близости нарисовались две кошки, одна из которых была почти трехногой — переднюю правую конечность для ходьбы она не использовала. Животные стояли в нерешительности и облизывались.