Труп мужчины-питекантропа Семен все-таки нашел. И сильно пожалел об этом. Он лежал на полу под скальным навесом. Прямо посредине.
Руки и ноги его были растянуты в виде буквы X и привязаны к палкам. Привязаны экономно и ловко — за большие пальцы. Никаких ран на нем не было. Зато была удавка. Нет, не на шее...
Когда Семен понял, от чего и как умирало это существо, его стошнило.
В юности он долго не мог понять, как может женщина или женщины изнасиловать мужчину. Да еще и с летальным исходом! Знакомый медик объяснил как. Теперь Семен увидел это своими глазами...
Этот день был теплым и солнечным. Таких мрачных и темных дней в жизни Семена было не много.
Уходить от места, где они жили раньше, Эрек и Мери отказались. Впрочем, они, скорее всего, подчинились бы, но заставлять их у Семена не хватило ни воли, ни желания. Оказалось, что судьба остальных мужчин для них не является секретом:
— Увели.
— Кто?
— Существа, похожие на тебя.
— Куда? Вы знаете?
— Знаем.
— Пойти за ними: освободить — выручить — спасти?
Сначала непонимание, потом ужас — лучше умереть сразу.
— Тогда я пойду один, — сказал Семен. — Мне кажется, что я знаю, куда надо идти. И даже догадываюсь, что там увижу.
Он, конечно, не знал, а если о чем и догадывался, то очень смутно. Надежду давало лишь примерное представление о географии этого нагорья, а еще... Еще у Семена почему-то была уверенность, что люди, для которых охота — основной источник пропитания, не станут пользоваться отравленными стрелами. Кроме того, в охотничьих сообществах женщины никогда не берут в руки оружие, никогда не доминируют, не становятся вождями или воинами. Направление, которое указал ему Эрек, в общем, совпадало с тем, которое он выбрал бы сам...
Весь следующий день он шел по «альпийским» лугам и к вечеру превратил свои мокасины в лохмотья.
Проснувшись утром, он увидел на соседнем склоне, всего в полусотне метров от себя группу странных безрогих животных. Выстрел оказался удачным. Убитое животное Семен определил как дикую ослицу. Он не стал даже потрошить тушу — снял камус для изготовления обуви и набил мешок кусками мякоти.
Придерживаясь заданного направления, Семен, естественно, выбирал удобный путь — наиболее низкие перевалы, ровные склоны, свободные от зарослей пространства. Читать следы на траве он не пытался, но оказалось, что этой дорогой он идет не первый. Труп мужчины-питекантропа был «оформлен» так же, как и тот — под скальным навесом...
На третий день появились признаки присутствия людей. В один такой признак он просто уперся — не заметить его было трудно, понять назначение — легко.
«У нас на отрогах Сунтар-Хаята такие сооружения назывались „дарпиры". Их строили оленеводческие хозяйства для ограничения передвижения оленей. По сути, это забор или загородка, которая ставится из чего попало — что рядом растет — без всякого крепежа. Стволы цепляются друг за друга сучьями. Две треноги, между ними несколько тонких стволов горизонтально, потом еще тренога, еще и так — на десятки километров. Эти заборы разной степени ветхости встречаются в самых неожиданных местах — поперек долины или вдоль склона, а то и вовсе на равнине, поросшей редким лесом. Где они начинаются и где кончаются, никто из нас никогда не видел. Вообще-то, пролезть через такой забор или перелезть через него нетрудно, но животные обычно препятствия не штурмуют, а обходят. Строить же его, при наличии материала, наверное, быстро. Это если имеются хорошие стальные топоры. А если их нет?! Это ж сколько сил надо потратить?! Причем вот эта изгородь явно не от людей, а от животных — крупных травоядных. И что же она ограждает?»
Ничего интересного за дарпиром не было — просто большая поляна или луг с густой высокой травой. Прежде чем лезть на ту сторону, Семен решил сбросить свой груз и пройтись вдоль изгороди — вдруг будет что-то интересное. По сути, она проходила по опушке, но не леса, а какого-то редколесья. Там, где она натыкалась на деревья, горизонтальные слеги прямо к ним и крепились. Семен прошел с десяток метров и увидел одно такое дерево в изгороди. Точнее, не дерево, а пень метра полтора высотой и толщиной сантиметров тридцать. Сверху на него был надет фрагмент бычьего черепа вместе с рогами. «Это еще что за художественная композиция?» — удивился Семен, но ирония его оказалась напрасной. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это действительно скульптурная композиция, на изготовление которой кто-то затратил немало сил. Дерево, похоже, было не сломано, а срезано (срублено?) на высоте человеческого роста, а пень... В общем, пень превращен в изображение фаллоса, причем не стилизованное, а очень даже натуралистическое. «Та-ак, — почесал затылок Семен, — это, кажется, уже относится к символике раннего неолита».
На протяжении полукилометра он встретил еще две таких скульптуры. Все они были довольно старыми, некоторые заплыли смолой. Оставалось только удивляться трудолюбию авторов — как и чем они все это вырезали? И, главное, зачем?! Скорее всего, это какие-то охранные знаки или символы, освящающие границу. Семен уже подумал, что на этом фантазия скульпторов истощилась, когда увидел еще один пень, но уже не в изгороди, а примерно в метре от нее, с внешней стороны. Рогов на нем не было, и Семен сначала прошел мимо, думая, что это природное образование. Потом все-таки вернулся и рассмотрел внимательнее: пенек венчало изображение толстой сидящей женщины, держащей кого-то на руках или прижимающей к груди. Семен не сомневался, что держит женщина ребенка, но все-таки поковырял ногтем натеки. Оказалось, что ребеночек этот с хвостом и конечности у него растопырены в разные стороны. «Зверь какой-то, — понял Семен. — Женщина со зверем — мотив довольно распространенный. Кажется, в Чатал-Гуюке был чуть ли не культ леопарда. Впрочем, там было много всякого ».