Стоп, Сема, остановил он самого себя, ты так можешь зайти в дебри, из которых не выберешься. Будь, как говорится, попроще: микроскопом очень неудобно заколачивать гвозди, а молоток не дает никакого увеличения — в нем оптика отсутствует. Делай то, на что ты способен, раз не можешь ничего другого. В конце концов, это не только твоя воля. Перед тобой зло. Можно даже сказать: историческое зло — в зародыше. Ну, так плюнь на все и воюй — как тогда с неандертальцами! Сейчас ты не завлаб, угодивший в какой-то древний мир. Представь, что ты тот самый „коммандос" из почти классического фильма. Вот только мышц на тебе гораздо меньше, и гранаты твои не взрываются. Впрочем, какой из меня „коммандос", — вздохнул Семен, — лишь бы на леопарда в темноте не наткнуться. Хотя ветер как раз в нужную сторону...»
Он ткнул тлеющей гнилушкой в запальную трубку и, когда оттуда ударил дымный фонтан искр, забросил свою бомбу в траву погуще.
Ни грохота, ни взрывной волны, ни свиста осколков, но вспышка была яркой. Семен успел отвернуться, чтобы не потерять ориентацию в темноте. Впрочем, она отступала за ним следом — огонь расползался в стороны, как мазутное пятно на воде.
«Не вляпаться бы вместе с моим рюкзаком! — мелькнула тревожная мысль. — Вот уж не думал, что пойдет так быстро».
В ту ночь он прошел и пробежал километров пятнадцать — почти две трети внешней окружности котловины. А огонь двигался за ним следом. И ночь превращалась в день, а потом снова в ночь. Луна и звезды исчезли в дыму.
Это, наверное, было грандиозное зрелище, но Семену некогда было любоваться им — он шел и бежал по холмам, окаймляющим долину. Когда огонь оставался далеко позади, он поджигал очередную трубку, швырял в траву кулек с горючей смесью и, не дожидаясь вспышки, бежал дальше. Мешок за спиной становился все легче и легче.
Пламя достигло центра котловины и ненадолго задержалось у ручья, текущего на юг. Потом занялись камыши по его берегам и вокруг озера, огонь перебрался на ту сторону и продолжил свою работу с удвоенной силой, подбираясь к тростниковым хижинам. Семену показалось, что он слышит крики людей и рев животных. Он на минуту остановился и попытался хоть что-то рассмотреть сквозь дым: крайние хижины горели, а северо-западный сектор, где за дарпиром паслись быки, выглядел темным. «Ну, конечно, — сообразил Семен, — там же в основном зеленая трава. Хоть этого-то греха на мне не будет».
Кажется, рассвет был уже близок, когда Семен оказался у тропы, ведущей на смотровую площадку над «храмовым комплексом». Дым несло как раз в эту сторону, глаза слезились, в горле першило, временами лунный свет не мог пробиться сквозь дымовую завесу, и ориентироваться становилось невозможно. Семен стоял некоторое время, пытаясь привести в норму дыхание и убедиться, что не спутал место.
«Кажется, та самая тропа. Одна гнилушка полностью истлела, и ее пришлось бросить. От второй тоже не много осталось — вот-вот начнет жечь пальцы. Ну что ж, будем считать это испытанием судьбы или проверкой божественной воли. Если сие деяние угодно высшим силам, то гнилушка догореть не успеет, а наверху никого не окажется».
Она не догорела. А площадка была пуста.
Тростниковые хижины пылали как факелы. Между ними никого не было — голые человечки толпились между рвом с леопардами и крайними строениями. На этом вытоптанном пространстве гореть было нечему. Они кричали, но их вопли для Семена ничего не значили. До стоянки паломников огонь не добрался — там тоже нечему было гореть. В разрывах клубов дыма Семен сумел разглядеть, что осталось лишь четыре-пять навесов, а людей, кажется, нет — наверное, разбежались. Стены домиков «храмового комплекса» смутно белели во тьме, и никакого движения там рассмотреть не удавалось.
«Ну, что ж, — ухмыльнулся Семен, — надо заканчивать, раз начал. Интересно, докину или нет?»
Кувыркаясь и разбрызгивая искры, «бомба» пошла вниз. Вскоре Семен потерял ее из виду и с горечью подумал, что трубка, наверное, погасла или выпала на лету. Вспышки действительно не было довольно долго, но потом она состоялась — кажется, даже сильнее обычного — на одной из крыш среднего яруса.
— Попал, однако, — хмыкнул Семен. — Пожара там, наверное, не будет, поскольку все дерево замазано глиной, но пусть эти амазонки тоже порадуются.
Последнюю «бомбу» Семен хотел запустить в ров в качестве гостинца для леопардов, но вспомнил, что ночью они там не сидят, и отправил ее туда же — на крыши «храмового комплекса». Там уже бегали и кричали фигурки жриц.
Смесь прогорела, не оставив после себя следа. Лишь в одном месте занялось слабое пламя, и Семен собрался смотреть, как его будут тушить. Только ему не удалось насладиться «чувством глубокого удовлетворения»: в голову пришла простая и ясная мысль, что этим «обстрелом» он выдал себя с головой. Пожар на полях еще можно как-то списать на природный катаклизм или происки духов-демонов. Но они, несомненно, смогли бы поджечь и «храмовый комплекс» — им же все равно, из чего он построен. А если попытались, но не смогли, значит, духи попались слабенькие или это вообще дела посюсторонних существ. Откуда прилетели горящие гостинцы, всем, наверное, было неплохо видно — стоило лишь глянуть в эту сторону.