— Пройдетесь огнем и мечом по очагам зарождения производящего хозяйства? Остановите развитие религии зерна? Кстати, подозреваю, что вы просто еще не имели дела с настоящими — специализированными — охотниками на мамонтов. Это, знаете ли, совсем не то, что здешние жрицы в леопардовых шкурах. Но в целом идея неплохая — еще кому-то из нас придется пожертвовать карьерой ради вашего устранения. Впрочем, — Пум-Вамин многообещающе усмехнулся, — можно попробовать и другой способ, ведь у нас ваша женщина.
— За кого вы меня держите?! — рассмеялся Семен. — Шантаж, заложница... Неужели думаете посадить меня на крючок таким простым способом?
— Нет, все-таки ваше самомнение почти безгранично. Ну, почему вы решили, что кто-то собирается вам противостоять, шантажировать, причинять всяческие неприятности? Еще скажите, что злые инопланетяне похитили у вас любимую женщину!
— А что, не так, что ли? — слегка растерялся Семен.
— Конечно! На одной из стоянок аборигенов был демонтирован камуфляж нашего стационарного зонда. Каким-то образом кристаллы-носители оказались в организме местной женщины. Разумеется, нам пришлось ее вытаскивать, ведь эти штучки из человеческого организма самопроизвольно не выводятся. Никто и предположить не мог, что вы остались в этом мире и что женщина — ваша! Иначе ее немедленно вернули бы — для вас прошло бы всего несколько минут. А так нам пришлось поместить ее в другой временной слой — она отсутствовала здесь довольно долго. Вы проделали невероятно сложное и опасное путешествие — так получите свой приз! Могли бы, впрочем, не утруждаться — она все равно оказалась бы у вас.
— Где она?
— Ждет на крыше того помещения, где вы очнулись. Лестницу, наверное, уже вниз спустили, так что выберетесь без труда.
— Тогда я пошел, — неторопливо поднялся Семен. Он чувствовал, что это еще не все. — Желаю здравствовать!
— Я — тоже, — ухмыльнулся, Пум-Вамин. Казалось, он понял смысл пропущенного местоимения в последней фразе собеседника. — Позвольте только еще пару слов...
— Что такое?
— Да ерунда, но вас, наверное, заинтересует. Дело в том, что в результате ваших действий культ Богини-дарительницы сильно дискредитирован в глазах местного населения. Считать этот объект пунктом нашего влияния больше нет смысла. А раз так, то по правилам перед уходом полагается провести санацию задействованного объема. — Пум-Вамин сделал круговой жест рукой. — Все посторонние уже удалены, только ваша женщина без вас уходить отказалась. Так что советую поторопиться: осталось не более пяти минут, а мне бы не хотелось оказаться НЕПОСРЕДСТВЕННЫМ виновником вашей гибели. Наш основной принцип — предоставить людям дополнительную свободу выбора...
Семен не дослушал — он уже бежал к выходу.
Впрочем, рефлекс заставил его чуть притормозить в соседней комнате — подхватить с топчана свой ремешок и арбалетную тетиву.
Нет, они не кинулись друг к другу и не сомкнули объятья. Конечно, долгожданную встречу влюбленных именно так принято показывать в фильмах и описывать в романах. Даже (и особенно!) если эта встреча происходит в экстремальных условиях: герой, зарубив (задушив, застрелив) последнего противника, сразу начинает целоваться со своей избранницей. Даже не отдышавшись, не перекурив это дело... Или наоборот: перед дракой, вместо того чтобы размяться, настроиться, еще раз проверить оружие и доспехи... Теоретически можно, конечно, представить, что существуют этакие киборги с переключателем где-нибудь на пупке: щелк — и он уже в режиме боя, щелк — в любви и ласке. Для женщины вполне естественно прижаться в минуту опасности к своему защитнику, а вот для мужчины... У мужиков же агрессивность, без которой не победить, и нежность живут, увы, на разных берегах. Это если образно, а если по науке, то за них отвечают различные участки мозга, различные гормоны поступают в кровь, да и сама эта кровь начинает усиленно приливать к иным частям тела.
Ветка, конечно, была очень эмансипированной женщиной — для своего времени. Но все же не настолько, чтобы... В общем, она шагнула ему навстречу и замерла — это уже было дерзостью по отношению к мужчине, и, кроме того, она позволила себе смотреть на него в упор широко раскрытыми глазами.
Он не был ни киборгом, ни киногероем. Да, эта женщина — самая большая ценность в его жизни. Но сейчас он в бою, сейчас над ними опасность, которой надо избежать, которую надо превозмочь. И все же он потратил почти секунду, чтобы увидеть все: и широко распахнутые светящиеся глаза на осунувшемся лице, и чистые светлые волосы, и ее меховую рубаху, которая не висит, как обычно, складчатым колоколом, а почти натянута на животе — сколько же...
Секунда прошла. Семен осмотрелся.
И все понял: про непосредственную виновность, про выбор, про женщину, которая не захотела уйти без него.
Они находились на крохотной площадке возле моста — на стороне «храмового комплекса». На той стороне среди обгорелых руин и выжженной травы бродили люди. Женщин в леопардовых шкурах среди них, кажется, не было. Не было их и здесь — на этой стороне вообще никого не было, кроме Семена и Ветки. Зато на дне рва бродили леопарды — длинные, пятнистые, хвостатые. Голодные. «Были бы сытыми, наверное, спали бы в своих норах, но их некому покормить, а ночью охота была неудачной. Они, наверное, родились здесь, не знают свободы, приучены днем сидеть в этой яме и ждать корма. А его почему-то в этот раз не дают...»
Пронзительно и остро Семен понял, что все сработано чисто: никакого насилия, никто ни к чему никого не принуждает — все всё делают исключительно добровольно. Нужно немедленно уходить, но сделать это способен только один. «Может быть, этот Пум-Вамин блефует? Никакой-такой „санации" не будет ни через пять минут, ни через пять дней? Запросто! Способ проверки? Отсутствует. Шансы? Оценке не поддаются. Вывод? Исходим из худшего. Варианты действий?