Он лазил по окрестным зарослям не меньше часа, прежде чем нашел что-то подходящее. Назад он возвращался со связкой кривых слег на плече и вполне серьезно обдумывал вопрос, нельзя ли будет завтра их как-нибудь пристроить к лодке и забрать с собой, чтобы не заниматься каждый вечер таким утомительным делом. Уже на подходе к берегу он въехал со своей ношей в куст и застрял в нем. Когда же, плюясь и матерясь, все-таки выломился на свободное пространство, челюсть у него отвисла, а палки посыпались на землю.
Мери оставила в покое Веткины волосы и оскалилась в довольной улыбке. Эрек вскочил и с криком «Сем-оом! Оом-тхаа!» кинулся навстречу Семену. На своей огромной коричневой ладони он протягивал ему несколько каких-то луковиц. Судя по тому, что земли на них не было, он их предварительно обсосал.
— Та-а оом, — сказал Семен, медленно приходя в себя. — Здорово, ребята! Это как же вы тут оказались?!
Впрочем, он сразу же понял бессмысленность своего вопроса: «А почему бы им тут не оказаться? Что, собственно говоря, могло им помешать? Лес, болота и реки для них не преграда — подумаешь, пробежаться полсотни (или сколько?) километров! Зато теперь становятся понятными странности их поведения: они и не собирались с нами расставаться, а ныли и плакали, потому что покидали свое жилище, уходили, так сказать, от родных пенат. Что теперь с ними делать? И надо ли что-то делать? Пусть уж идут: от них, вообще-то, никакого вреда, кроме пользы, нет. Но вот куда? Наша-то цель — родная стоянка. Хороши же мы будем, возвращаясь в такой компании! Хотя, с другой стороны, а почему бы и нет? Бог, как говорится, не выдаст, свинья не съест...»
Появление питекантропов позволило Семену немного подкорректировать свои планы: где-то поблизости, на левом берегу, должен быть знакомый ручей... Если по нему дойти до болота, а потом повернуть... Там будет то самое место — где сера. Везет же он мешок с селитрой — значит, нужна и сера. Зачем? А вот если в спокойных условиях все это смешать в известных пропорциях, добавить толченого угля да засыпать в глиняный горшочек с ма-а-аленьким горлышком, а потом в это горлышко вставить... Это вам не кульками с горючкой бросаться! В общем, Семен решил организовать экспедицию, тем более что при любом раскладе один потерянный день погоды, как говорится, не сделает.
Поход за серой начался с небольшого эксцесса: Семен собрался перевезти Эрека в лодке на тот берег и выяснил, что подобная операция практически неосуществима. Наверное, у питекантропа замкнулись какие-то рефлексы или инстинкты — в качающейся на воде посудине он не высидел и десяти секунд — завывая от ужаса, вывалился в ледяную воду. Дело было у берега, Семен в лодку залезть еще не успел, так что катастрофы не случилось. Правда, воды судно хватануло изрядно, и ее пришлось вычерпывать. В итоге реку Эрек переплывал «своим ходом», что, впрочем, затруднения для него не составило. На берегу он отряхнулся по-собачьи и был готов двигаться дальше. В общем переправа прошла благополучно, но в душе Семена остался неприятный осадок или, скорее, предчувствие каких-то неприятностей. Это предчувствие за день не выветрилось, а, наоборот, окрепло к вечеру.
Они шли по узкой извилистой долине ручья, когда Эрек начал беспокоиться — причем сильно. Семен двигался налегке — на плече взведенный арбалет, в руке посох. Эрек тащил, перекинув через плечо, два кулеобразных мешка с серой, наспех сшитых из шкуры с кабаньих ляжек. Поскольку Семен путешествовал со своей палкой-посохом, Эрек следовал его примеру и нес в лапе довольно толстый ствол березы. Будь питекантроп способен на проявления агрессивности, этот тяжелый дрын мог бы оказаться страшным оружием.
Эрек то отставал, то обгонял Семена, всматривался в заросли на склонах, пытался принюхиваться, но ему, кажется, мешал запах серы из мешков — он чихал и фыркал.
— Да сними ты их! — не выдержал, наконец, Семен. — Положи на землю и нюхай себе на здоровье! И объясни, в чем дело!
Эрек немедленно избавился от ноши и пару раз обошел вокруг Семена, всматриваясь в ближайшие склоны.
— Ну, что?
— У аа но-у! Но-у! — забормотал питекантроп, тыча своим бревном куда-то вперед и назад.
— Надо понимать, что там опасность, да? Впереди — это понятно, но сзади-то откуда? Мы же там уже были!
Внятного ответа он не получил, но, на всякий случай, арбалет с плеча снял и вложил в желоб болт. Честно говоря, у Семена и самого было смутное ощущение, что за ними не то следят, не то их преследуют: «Ну, и кто же это может быть? Какой-нибудь хищник? С трудом верится — сейчас не голодный сезон, а на человека и с голодухи мало кто решится охотиться. Значит, люди? М-да-а... Зря мы пошли по этой долине — уж очень хотелось сократить путь. Теперь вот ни вправо, ни влево — сплошные заросли, сплошные места для засады. Впрочем, расстрелять нас из луков или забросать дротиками можно было, наверное, уже много раз. Надо двигаться дальше — не стоять же здесь до ночи!»
Несколько раз Семен резко оглядывался на ходу. Скорее всего, это была просто мнительность, но ему казалось, что он улавливал на краю поля зрения какое-то движение. Напряжение нарастало, и идущий впереди Эрек совсем сбавил скорость и плелся нога за ногу, словно его вели на казнь. Это было странно: если он чувствует опасность сзади, то, наоборот, должен стремиться от нее отдалиться. Тогда почему?