Он сумел-таки увеличить дистанцию — теперь противник был безоружен, но рубаха Семена, проткнутая тяжелым копьем, свободы действий отнюдь не прибавляла. Враг качнулся, меняя опорную ногу: сейчас он наступит на древко или просто ударит по нему. Оказаться на земле никак не хотелось, дистанции для полноценного удара посохом не хватало, и Семен рванулся вперед, вжимая голову в плечи, чтобы уберечь горло. Удар коротким концом с левой не получился — противник просто отмахнулся от палки. Последняя надежда...
Р-Р-Р-А!!! — рявкнул Семен в лицо противнику и попытался ухватить правой рукой черен обсидианового ножа: если застрянет — конец.
Подол рубахи был натянут и скособочен. Клинок в ножнах не застрял, и, всаживая его в живот, Семен почти не почувствовал сопротивления. Испугался, что промахнулся, ударил еще раз, рванул вверх и в сторону... Хруст, и в ладони осталась бесполезная уже рукоятка.
Но бой был окончен: противнику не хватило доли секунды, чтоб свернуть Семену шею. Впрочем, может быть, волосы и налобная повязка, смоченная кровью, чуть проскользнули под его руками.
Семен выпустил посох, бросил обломок ножа на землю, перехватил древко правой рукой, левой вцепился в подол рубахи, рванул и отбросил копье в сторону. Поднял свой посох и...
И прянул в сторону, пригибаясь и разворачиваясь на 180 градусов.
— СЕ-ХА!!! — то ли крик, то ли рев, то ли ярости, то ли отчаяния. — СЕ-ХА-У!!!
В нескольких метрах прыгало, вопило, махало огромной палкой лохматое чудовище. Двое копейщиков пятились, не рискуя сделать выпад в это жуткое мельтешение.
«Да он сбесился!» — мелькнула мысль пострашнее любой другой. Этот страх, казалось, задавил силу земного тяготения — Семен метнулся вперед и влево, обходя беснующегося Эрека и занося посох для удара.
...Косой рубящий сверху в голову — есть! Отбив копья, тычок, сметающий с уходом вниз и восходящий рубящий — есть! И последний...
Отбитое копье летит вверх, и конец посоха уходит за ним — удар был рассчитан на большее сопротивление. Всего какая-то доля мгновения и... спина, мелькающие ноги.
— Р-ра! — взрыкнул Семен и попытался достать ноги беглеца концом посоха — не достал и рванулся за ним следом: — Не уйдешь!
Пара секунд, казалось, растянулась на многие минуты. Чувствуя, что расстояние увеличивается, Семен перехвалил посох и метнул его, как копье, в спину бегущему. Противник, вероятно, почувствовал это движение и попытался пригнуться — торец тяжелой палки врезался ему в основание черепа. Беглец упал лицом вниз, раскинув руки.
— СЕ-ХА!!! СЕ-ХА!!!
Эрек прыгал и махал своим колом — никак не мог остановиться.
А остановить его было надо — и немедленно! Только все подходящие комбинации звуков из головы Семена вылетели...
— НЕ-ЕТ!!! — заорал он и кинулся вперед.
Впрочем, было уже поздно — почти поздно...
Эрек сидел на земле и плакал — почти по-человечески: скулил, всхлипывал, размазывал по темному лицу кровь, сопли и слезы. Семен понимал его: сшибка двух разнонаправленных инстинктов или рефлексов: защищать «своего» и спасаться любой ценой, невозможность агрессии против кого бы то ни было и ее абсолютная необходимость. В такой ситуации и человеческие-то мозги съедут набок. Семен сочувствовал ему всей душой, но и злился: получалось, что питекантроп его спас — прикрыл с тыла. Однако и самый чувствительный ущерб в этой битве ему нанес именно Эрек — отброшенный взмахом могучей руки, Семен изрядно приложился спиной и боком. Именно вид упавшего на землю Семена и остановил Эрека. Правда, добить всех, кто шевелился, он к этому времени уже успел.
Теперь Семен бродил между трупов и прижимал к ссадине на лбу отодранный клок кожи в надежде, что он как-нибудь приклеится и прирастет на место — надо бы повязку сделать, но из чего? В конце концов он не придумал ничего лучше, чем использовать для этой цели уже имеющуюся на его голове ритуальную повязку — если ее сдвинуть на рану, а сзади — на затылке — подсунуть сучок, то она будет внатяг. Глубокая царапина на животе, перечеркнувшая старые шрамы, кровоточила несильно, и Семен ограничился тем, что промыл ее собственной мочой — оказалось, что рубаха пострадала гораздо сильнее. Впрочем, Семен подозревал, что просто еще не вышел из шока после драки, и не все еще начало у него болеть.
Ситуация поражала своей абсурдностью — Семен чувствовал прямо-таки физическую потребность немедленно что-то понять и самому себе объяснить.
«Ведь это хьюгги — самые натуральные неандертальцы! Но какого черта они делают в лесу?! Пологие лесистые сопки — не их среда обитания. Тут мало крупной дичи, а на ту, что есть, без дистанционного оружия охотиться невозможно. Или это какие-то особые — лесные — хьюгги? От моих старых знакомых эти отличаются только формой набедренных повязок: у них не фартуки, а что-то типа юбок из старых облезлых шкур. И потом: Семхон Длинная Лапа, конечно, великий воин, но... Столько противников?! Допустим, одного завалил из арбалета, с двумя справился по-честному, двое других были так потрясены представлением Эрека, что не могли толком сопротивляться. Причем один из них оказался каким-то трусливым недомерком: что-то я не слышал, чтобы хьюгг пытался уклониться от рукопашной. Вот луков и стрел они боятся, но чтоб от драки бегать?!»
Осмотр поля боя и трупов, точнее, того, что от них осталось после воздействия палицы Эрека, заставил сделать печальный вывод: «Это не отряд воинов и, уж конечно, не охотники за головами. Скорее всего, это просто охотники. И охотились они на нас как на обычную „среднеразмерную" дичь. Будь на их месте какой-нибудь олень или буйвол, удача была бы им обеспечена. Ну, максимум, забодал бы кого... А мест, пригодных для „контактной" охоты, в округе, кажется, почти нет. Так ведь нужно, чтобы добыча еще и забрела в такое место! Эти ребята совсем не выглядят хорошо откормленными — они, может быть, еле на ногах держались с голодухи...