Большие стрельчатые окна с лёгкой неохотой пропускают лучи солнца, позволяя им прошивать комнату насквозь и воспламенять мириады тонущих пылинок, прежде чем остановиться, упершись в книжные полки, из которых практически полностью состоит дальняя стена. Среди древних обложек множество тёмных прорех. Эта недостача покрывает дряхлый деревянный пол. Чья-то небрежная рука разбросала книги повсюду, абсолютно наплевательски отнесшись к древним фолиантам. Кроме того, несколько томов свалены небрежной стопкой на круглый полированный столик, прильнувший к огромному ложу, которое, в общем-то, и занимает практически весь объём помещения.
Завершает картину массивная люстра, заботливо укрытая седой паутиной. Чем именно она освещала комнату, теперь уже совершенно неясно.
Арка у входа сменяется коротким коридорчиком, где можно рассмотреть чёрную металлическую дверь, щеголяющую остатками деревянной облицовки. Дверь с грохотом распахивается…
ОХОТА.
Я поднял голову и лениво посмотрел на гостя. Нет, можно было понадеяться на чудо и представить, как нас навестил кто-то неизвестный. Дед Мороз, скажем. Или вон та красотка, с картины – определённо какая-то древняя львица, сгинувшая в бездне времён. Но чудес не бывает.
– Нетрудно было догадаться, – раздражённо констатировал Илья, – стоило мне только увидеть остатки вашего завтрака. Никто даже не собирался подождать меня и предложить поучаствовать.
– Их то и было всего-навсего двое, – сонно пробормотала Галька, не отрывая головы от моей груди, – и они попались совершенно случайно. Вылезли из – под земли в тот момент, когда я собирала цветочки в свой венок.
– Послушай-ка лучше вот этот момент, – сказал я и приподнял книгу, отыскивая место двумя абзацами ранее, – писал явный подхалим: "Акка неподвижно замерла у окна, и её голова поникла, гнетомая неподъёмной тяжестью дум о судьбах подвластных ей народов. Лунное сияние заботливо освежало прекрасное лицо, отчего Богиня превратилась в совершеннейшее изваяние. Моё сердце замерло, ибо я боялся, что его стук оторвёт Богиню от размышлений. Я мог только молиться, преклоняя колени, дабы мне было позволено дышать и любоваться этой небесной красотой". Как, сильно?
– Что это за бред? – поморщился Илья, – ты скатился до бульварного чтива? Раздобыл очередное дерьмо из всей этой рухляди? И вообще – я хочу жрать!
– Я тоже, – мурлыкнула Галя и потёрлась щекой о мою грудь, – эти двое…Они были такие крохотные. Ну, просто на один глоток!
– Ценность этого опуса, – я перевернул книжицу и ещё раз перечитал название: – "АККА. БОГИНЯ". Так вот, его ценность вовсе не в содержании. Насколько я понимаю, эта самая Акка была одной из наших, правившая местными, которые возвели её в ранг богини.
– И я так хочу! – оживилась Галина, – пусть меня обожествляют!
Илья присел на край кровати и скептически покосился на кошку.
– Иди, налови себе почитателей, – хмыкнул я, пожав плечами, – пусть тебя обожествляют. Так вот, кто-то из наших, современник Акки, использовал эту книгу, чтобы оставлять кое-какие заметки в отношении всей этой писанины. Похоже, кошечка ему поперёк горла стояла. Вот, здесь: Стерва пережрала и вышла подышать свежим воздухом. С ней такое часто случается. Разрешила дышать. Ха! Просто больше не лезло.
– А в меня бы влезло, – угрюмо буркнул Илья, – кто-то вчера обещал устроить для меня охоту, ну раз уж нет никакой возможности покинуть эту, излишне гостеприимную дыру!
Выдав эту тираду, он недружелюбно покосился на меня. В общем-то, основания для недовольства у него было сколько влезет. Ворота на следующую грань я всегда старался открывать лично. Кто мог знать, что нас занесёт именно сюда: в мир безлюдных городов и огромных пустынь. В мир, откуда нет выхода.