В какой-то момент она просто поднялась и пошла. Не зная куда. Лишь бы идти, лишь бы не стоять. Ноги сами несли её по улицам города, среди прохожих, машин, огней. Внутри же всё кричало одно: неизвестность. Страшнее смерти была эта тьма, в которую она смотрела и не видела конца.
Амелька с трудом вытащила телефон из сумки и набрала мамин номер — голос дрожал, но она старалась говорить ровно, будто сама себе внушала уверенность. В трубке сначала слышался шорох, потом — тёплый, тревожный голос матери:
— Доченька, не кричи… Я уже еду в РУВД, у меня там знакомые. Сейчас будем подавать заявление, будем требовать. Я всё сделаю, — мама говорила быстро, слова сбивались, в голосе слышалась слёза, но и железная решимость. — Я добьюсь, чтобы начали искать немедленно.
Амелька слушала эти слова и вдруг почувствовала, как что-то внутри чуть ослабляет хватку: не потому что исчезла опасность, а потому что появился хоть какой-то ориентир — шаг, действие, который можно совершить. Мать пообещала приехать и ждать в квартире вестей; с этой мыслью Амелька едва слышно произнесла «спасибо», и трубка звякнула тише — мама положила наушник, и тишина наполнила салон такси, в котором она сидела.
Она едва усела руку в сумку, когда телефон снова зажегся — на экране было «Юля». Сердце ёкнуло: сейчас или никогда. Амелька ответила, голос её был короче, чем прежде:
— Юля, привет… — и уже в следующую секунду услышала быстрый, деловой женский шепот подруги, который вообще не терпел пауз:
— Аме, слушай меня внимательно: у меня есть несколько адресов. Там хранятся старые вещи, аксессуары, склады — те самые, куда Луиза прячет свои остатки после вызовов. Если твой брат куда-то и увезли, то именно туда — поблизости, на складах. Езжай ко мне, давай сейчас. Я тебе скажу адреса, поедем вместе.
Слова Юли падали как подмога: конкретно, без украшений, с ободряющим тоном, будто она уже сама встала в работу. Амелька в такси слушала и переписывала адресы — в голове рябило от их числа, но каждая строчка была как маленький ориентир в пустоте. Юля озвучивала их быстро, приговаривая как будто проверенные факты, и в голосе её слышалась та самая суровая солидарность, которой не давали места страхи:
— Вот первый адрес, второй — не далеко. Я подъеду через десять минут. Не медли, не рассказывай никому лишнего, приедешь — я встречу и всё поясню.
Амелька повторила адрес вслух, чтобы слова не убежали. Такси шло по городу, огни и вывески смазывались в потоке, а она держала телефон, как маяк. Её пальцы дрожали, но теперь было ощущение, что шаги сделаны: мама идёт в РУВД, Юля — на связи, адреса есть. Это не решало судьбу брата, но давало маршрут — и в этой схеме возникало хоть маленькое, но твёрдое действие.
Прошло несколько минут, и в салоне такси всё казалось громче: звук мотора, скользкий щелчок поворотника, стук дождя по стеклу (если он был), — всё это было фоном к одному образу: она едет, чтобы найти Рауфа. В голове мелькали воспоминания о нём, но теперь они были смешаны с планом: подъехать, встретиться с Юлей, обойти адреса, не светиться, действовать быстро.
Амелька отложила мысли в сторону. Её голос стал тише, но твёрд:
— Хорошо. Я еду. Жди меня там, Юля. Только тихо, да? Я не хочу, чтобы мама волновалась сильнее.
— Я всё знаю, — ответила Юля. — Будь осторожна. Я подъеду.
Телефон тушил разговор, и в тишине, которая осталась после, Амелька ощутила одновременно и страх, и странную собранность. Впереди были адреса — это значило, что у неё есть куда бежать. И именно сейчас, когда шаги стали конкретными, назад пути не было: либо она найдёт Рауфа, либо будет винить себя за бездействие.
Такси ускорило ход, и город проскользил мимо — узкие улицы, знакомые перекрёстки, витрины. Амелька зажала в ладони лист воспоминаний о семье и держала в голове голос матери: «Я еду в РУВД». Это была не гарантия спасения, но это была совокупность рук, которые уже потянулись, чтобы помочь — и в этой мысль маленькая искра не погасла.
Такси тянулось по улицам, и для Амельки каждая минута казалась вечностью. В голове пульсировала только одна мысль — скорее встретиться с Юлей, скорее уже увидеть её, поговорить, ухватиться хоть за какую-то надежду. Когда машина наконец остановилась у нужного места, Амелька поспешно расплатилась, но не отпустила таксиста, попросила его подождать, сказав, что сейчас зайдёт за подругой и они выйдут вместе. Таксист кивнул, а она быстрым шагом направилась в сторону помещения.
Дверь поддалась, и в тот же миг время словно остановилось. Перед глазами открылась страшная картина: на полу, в лужи крови, лежала Юля. В груди у неё торчал нож. Рядом, почти бессмысленно, валялся телефон, будто ещё секунду назад он был в руках. Амелька застыла на месте, дыхание перехватило, ноги будто вросли в землю. На какое-то мгновение мир перестал существовать, осталась только эта тишина и мёртвое тело подруги.