У неё защемило внутри. Она слушала и не верила. Это тот самый человек, который обещал, что всё будет нормально? Который уверял, что «я разрулю», а теперь так спокойно отмахнулся от неё, как от надоевшей мухи?
И тут он добавил — как плевок в лицо:
— И вообще, ты сама на меня запрыгнула. В туалете, помнишь? Я не заставлял. А после клуба... ну, девственницы так себя не ведут. Так что не надо делать из себя святую.
У неё внутри что-то хрустнуло.
Она отшатнулась, резко развернулась, глотая воздух, будто задыхалась, и пошла прочь. Хотела просто исчезнуть, вытереть из памяти всё — и его, и ту ночь, и себя ту, глупую, доверчивую.
Но не успела. Возле корпуса она столкнулась с Юлькой. Та сразу всё поняла.
— Амель... стой. Ты чего? — Юлька перехватила её за руку, крепко, как якорь.
Амелька не ответила. Только опустилась на скамейку и закрыла лицо руками. Руки дрожали. А потом просто… разрыдалась.
Юлька молчала. Только обняла. Крепко. Сильно. Как единственный человек, кто сейчас хоть что-то чувствовал за неё.
Юлька сидела рядом, на той же скамейке, закурила — нервно, но без спешки. Она наблюдала за Амелькой, не суетилась, не спрашивала, просто ждала. Она вообще не из тех, кто лезет первым. Но и уходить не спешила.
— Всё? Прорыдалась? — спокойно, почти лениво.
Амелька мотнула головой, но слёзы продолжали капать. Она прижала рукав куртки к глазам, размазывая тушь.
— Ну?
— Он… — голос дрогнул. — Он сказал, что не виноват. Что деньги — на моё имя. Что сам я на него тогда… в туалете. И что я не девственница, раз такое вытворяла. Что ему вообще пофиг...
Юлька молчала. Только глубоко затянулась.
— Ну, ясно, — наконец выдохнула дым. — Кинул, конечно.
— Я же ему доверяла...
— Зря. У него на лбу это написано было. Я ещё тогда говорила: не связывайся. Ну чё теперь — назад не открутишь. А деньги — да, придётся тебе возвращать. На твоё же имя взяты.
Амелька снова всхлипнула и закрыла лицо ладонями.
— Я не знаю, как. У меня нет таких денег. И я не знаю, где взять...
Юлька бросила бычок, придавила его носком сапога. Села поудобнее, посмотрела прямо перед собой.
— Ну, значит, надо думать. Можешь, конечно, в истерике валяться до утра. Или можешь выдохнуть и включить башку. Не хочешь — не надо. Твоя жизнь. Но ты ведь не хочешь, чтобы на тебя дело повесили, да?
— Нет…
— Вот и думай. Деньги — это всегда просто. Их либо зарабатывают, либо берут. Ты сама выбираешь, какой путь.
Амелька молчала, но слёзы высохли. Осталась пустота и тихая, колючая злость внутри. Злость — на себя. На него. На мир.
Юлька встала.
— Пошли. Хватит сидеть как тряпка. Надо двигаться. Пока тебя окончательно не затоптали.
Юлька встала, поправила воротник кожанки и бросила через плечо:
— Пошли.
— Куда? — всхлипнула Амелька, глядя на неё снизу вверх, как будто не поняла, о чём речь.
— Сказала же — двигаться надо. Унылая ты сегодня, как мокрая вата. Надо проветрить голову. У меня встреча, пойдёшь со мной. Просто посидим с ребятами, поболтаем. Отдохнёшь. А то в таком виде ты точно ничего не решишь.
— Я не могу… — Амелька качнула головой. — У меня лицо как у панды, да и…
Юлька резко нагнулась, подхватила её за локоть:
— Ничего ты не можешь, кроме как ныть. Вставай. Приоденем тебя — будешь как новенькая. Там нормальные пацаны, не переживай. Мы просто сидим. За это платят. Не напрягайся, ты ж не голая туда идёшь. И я рядом буду.
---
Через час они уже стояли в маленькой квартирке, где у Юльки, видимо, был целый запасной гардероб. Она вытащила короткое чёрное платье, туфли, откуда-то достала косметичку и начала без лишних разговоров красить Амельку. Та сидела на табурете, как манекен, всё ещё с красными глазами, но позволяла ей делать всё, что угодно.
— Слушай, — сказала Юлька, подкрашивая ей губы, — не думай. Просто посиди. Ты никому ничего не должна. Я всё сделаю. Твоя задача — улыбаться и молчать, пока не спросили. Они не кусаются. И они не тупые. Просто хотят женского внимания. Поняла?
— А кто они?
Юлька хмыкнула:
— Просто ребята. Деньги есть. А женщин вокруг нормальных — нет. Ну вот и развлекаемся. Не парься. Это даже не работа. Это… встреча по интересам.
---
Клуб оказался камерным. Не пафос, но и не дешёвка. Закрытая зона, боксы с мягкими диванами. Два мужчины — лет по тридцать, ухоженные, дорогой парфюм, улыбки неширокие, но уверенные.
— Ну здравствуйте, девочки, — сказал один. — Вот это вы вовремя.
Юлька села легко, как к себе домой. Амелька — чуть замешкалась, но почувствовала, как её подталкивают мягко, почти незаметно.