Салон машины был тихим, только водитель иногда кашлял.
"Сюрприз", — снова всплыло в голове.
Что это значит?
Кто там?
Что с ней сделают?
Желудок сжался. В голове проносились картинки — обрывки прошлого ужина, грубые руки, хлопок по заднице, мерзкий голос: «Вот бы тебя подрать».
Теперь — что? Что хуже?
Она снова посмотрела в окно. Ехать оставалось немного.
И страх сидел рядом, молчаливый, липкий. Как пассажир без ремня.
В ресторане её встретили тепло. Даже слишком.
Официант был учтив, говорил «мадам» и провёл к столику в приватной зоне.
— Вам повезло, компания уже в сборе.
Амелька шагнула вперёд — и тут сердце ухнуло в пятки.
За столом, смеясь над чем-то, сидела Юлька.
Та самая Юлька, с которой всё началось.
Которая привела её к Луизе. Которая когда-то подставила плечо и шептала: «ты справишься, детка, у всех был первый раз».
Которую она не видела с тех самых пор, как та вышла на "дорогой уровень" и пропала из виду.
Юлька посмотрела на неё быстро, без улыбки, но с понятным взглядом:
Молчи. Просто сядь. Всё объясню.
Они сидели по разные стороны стола. Клиент — мужчина в возрасте, с кольцом на мизинце и тенью власти в манерах. Юлька — расслаблена, уверена, в её улыбке не было ни капли страха. Амелька — собранная, будто наступила на мину.
Прошло несколько минут, она сделала глоток вина и встала.
— Извините, отлучусь.
Юлька тоже встала.
— Я с тобой, — произнесла так буднично, что никто не обратил внимания.
В туалете Юлька закрыла дверь и, не теряя времени, заговорила:
— Мы с тобой тут не знакомы, ясно? И ты не вздумай делать круглые глаза.
Ты — просто "новенькая", я — "доверенная".
Если хочешь пройти это живой — слушай.
Амелька только кивнула, не зная, чего боится больше: клиента, ситуации, или Юльки в новом обличье.
— У тебя с собой таблетки?
— Какие ещё таблетки?
Юлька закатила глаза и выругалась:
— Луиза совсем охренела, что ли...
Это, — она достала из сумочки два мелких блистера, — обезболивающее. Местами и притупляющее. Типа если тебя повезут в номер и начнётся жесть, одна таблетка спасёт.
Только не переборщи. Это не конфеты.
— Это что, наркотик?
— Не совсем. Это — инструмент. Выживания.
Я всегда пью одну перед сложным вызовом.
Юлька всунула таблетки в руку Амельки, сжала её пальцы.
— Выйдешь — улыбайся. Здесь никто не должен видеть страх.
И вышла.
Амелька осталась перед зеркалом. Хрупкие таблетки жгли ладонь.
Она спрятала их в клатч, выровняла дыхание, подправила помаду и снова натянула улыбку.
Возвращаясь к столику, она уже играла. Потому что теперь знала — это не просто встреча. Это испытание.
Поездка в загородный дом была решена почти мгновенно — «отпраздновать сделку», «отметить по-мужски».
Амелька не успела даже толком понять, как оказалась в просторном внедорожнике рядом с Юлькой, которая весело болтала с мужчиной в костюме с золотыми часами.
— Это, кстати, мои люди, — сказала Юлька вполголоса. — Такие бабки крутят, ты себе не представляешь. И главное — по кайфу всё.
Дом оказался из тех, что строят не для жизни, а для показухи: мраморные ступени, панорамные окна, камин с дровами, которые никто не разжигал.
Юлькин «партнёр» почти сразу начал к ней тянуться — за колено, за волосы, за талию.
Та не сопротивлялась. Более того, будто подначивала — смеялась, шептала на ухо, цокала каблуками по паркету, пока не скрылась с ним в соседней комнате.
— Я в душ, — коротко бросил её клиент. — Расслабься. Сейчас вернусь.
Амелька осталась одна в гостиной.
Сначала была тишина, только звук воды где-то наверху. А потом...
Охи. Смешки. Шлепки.
Глухие, будто по телу. Или по ягодицам.
Голос Юльки — высокий, возбуждённый, фальшивый или настоящий — непонятно.
И голос мужика: грубый, с матами, с фразами вроде:
— Ну ты шлюха, да? Это ты любишь?
Амелька замерла, будто спиной впитывая вибрации дома.
Ей хотелось закрыть уши, но она не могла — в этом звуке было что-то, что и пугало, и притягивало одновременно.
В этот момент её клиент спустился.
Чистый, с полотенцем на шее, в шёлховом халате.
— Налить тебе?
— Давайте, — сказала она быстро. Голос прозвучал тише, чем хотелось.
Он плеснул вино. Они чокнулись.
Он улыбался — спокойно, уверенно.
Никакого намёка на спешку, никакой суеты. Он знал, чего хотел, и знал, что получит это.
— Пойдём, — сказал, когда она допила. — Я тебе покажу комнату.
Комната на втором этаже была огромной, в приглушённом свете светильников всё казалось слишком мягким, слишком тёплым — как будто специально, чтобы расслабить и обезоружить.
Он закрыл за ними дверь.