— Мам, познакомься… Это Павел. — Голос у неё дрожал, но в глазах теплилось что-то настоящее.
Павел улыбнулся, выглядел уверенно. Чуть смущён, но держался — по-мужски, спокойно. Он поздоровался, пошутил, и мама смеялась. Мама искренне радовалась за неё, будто всё было по-настоящему. Словно ничего не было до — никаких отелей, Луизы, долга, сломанных ночей.
Но с другой стороны, в его жизни начали подниматься волны.
— Ты серьёзно? С шалавой? — говорил один.
— Она тебя просто доит. У таких на лице написано: "Пока ты платишь — я твоя", — кидал другой.
— Завязывай. Найди нормальную. —
— Ты посмотри, как она играет. Это не любовь. Это бизнес, бро. Она просто хорошо играет роль.
Павел слушал. Молчал. Впитывал яд, но не сдавался.
Он уже влюблялся.
В её хрупкость. В то, как она отводит взгляд, когда врёт. В её голос, чуть простуженный по утрам. В то, как она замирает, когда он касается её руки.
И он не мог им объяснить — что за этим всем есть она. Настоящая. Та, что боится. Та, что держится на краю, но всё равно идёт вперёд.
Павел уехал — ненадолго, всего на три дня. Сказал, что надо разобраться с отцовским делом, пробить по своим каналам, кое с кем поговорить. Он всё ещё копался в тех последних днях, словно пытался в темноте собрать по осколкам разбитое зеркало.
— Я не отпущу это, Мелька. Он был мне не просто отцом. Он был настоящим мужиком. И кто-то просто... — Павел сжал кулаки. — Кто-то решил, что может его вот так...
Она молчала. Внутри её всё сжималось. Ведь она-то знала. Или догадывалась. Вернее, чувствовала — она была рядом в ту ночь. Не до конца, не всё, но... этого было достаточно, чтобы не спать ночами.
Он поцеловал её в висок перед отъездом и уехал. Она осталась с тенью.
---
— Есть заказ, — пришло от Луизы в телеграм.
Амелия посмотрела на экран. Сердце упало. Она не хотела. Она уже не могла. Но знала — Луиза не отстанет. И Павлу она не скажет. Нельзя.
— Ты идёшь. Точка. — Луиза.
— а как же мой постоянник ?
— от Павла небыло заказа так что идёшь на другой вызов .
Она переоделась. Просто в лёгкое платье, нейтральный макияж. Как будто она обычная девушка, пришедшая по адресу.
Номер был в центре. Тот самый дорогой отель, где ковры словно глушат даже дыхание. Охранник на ресепшене знал, куда её проводить — без слов. Всё было заранее оплачено.
Дверь открылась. Клиент сидел спиной, курил у окна. Окно открыто, вечерний воздух тёплый, липкий. Она вошла.
— Раздевайся, — сказал он, не оборачиваясь.
И только тогда, когда он встал, когда повернулся…
…она чуть не вскрикнула.
Лицо. Знакомое.
— Проходи, — голос был мерзко знакомым.
Она застыла.
Медленно повернулась.
На кожаном кресле развалился Андрей.
Он.
Тот, из-за кого всё началось.
Тот, кто однажды сломал её в темноте клуба, а потом исчез.
— Ну, здравствуй, Амелька, — он усмехнулся, отставляя бокал на столик. — Думал, ты уже где-то в деревне кур доишь, а ты вон как… выросла. Или упала?
Её скулы свело. Грудь сжалась, как будто ей зажали лёгкие.
— Ты вызвал меня?.. — голос предательски дрожал.
— Ага, специально, — он встал, подошёл ближе, смерил её взглядом с ног до головы. — Думал, вдруг совесть заскребёт. Но, похоже, тебе всё нравится. После меня подалась в шлюхи? Быстро, однако. Или всегда мечтала?
— Заткнись, — прошептала она.
— Что? — он усмехнулся, шагнул к ней. — А, ну да. Теперь ты королева вечера, за тебя платят. Сколько ты стоишь, а? Сколько?
— Заткнись! — она закричала и с размаху ударила его по щеке.
Щелчок.
Он на мгновение застыл, дотронулся до лица, потом зло оскалился и, прежде чем она успела отступить, рванул её за руку.
— Сама напросилась, мразь.
Он вцепился в её кофту, рванул вниз — ткань треснула, обнажая плечо и бюстгальтер.
— Отпусти меня, ублюдок! — она закричала, отбиваясь.
— Думаешь, ты теперь святая?! Думаешь, твой Павлуша всё спасёт?! — он зашипел ей в лицо.
— Я вызову полицию! — она вскрикнула.
— Ты? С твоей-то «работой»? Кто тебе поверит?
Она вырвалась, бросилась к двери, не оглядываясь. В груди всё сжалось от паники, сердце колотилось в ушах.
Но он успел. Схватил за волосы, рванул назад — боль прострелила череп, она вскрикнула.
— Думаешь, уйдёшь?! — прохрипел он, вплотную к ней прижимаясь.
Платье трещало под его руками. Она билась, царапалась, шипела сквозь слёзы, но силы были неравны.
Он швырнул её на кровать. Воздух вылетел из лёгких от удара.
— Ты всегда была для этого создана, — процедил он зло, нависая.