Она закрыла глаза.
Разум отключился. Просто чтобы выжить.
Холод.
Пустота.
Потом тишина. Только звук капающей воды в ванной и шорох её скомканного дыхания.
Она не помнила, как выбралась. Просто помнила, как шла босиком по коридору отеля, прикрываясь изодранным пальто, с пустыми глазами.
Амелия дрожала всю дорогу. Таксист бросил на неё обеспокоенный взгляд, но она молчала, прижимая к себе пальто. Губы пересохли, руки не слушались. Юлька открыла дверь сразу, как только услышала звонок.
— Чёрт... Что с тобой?.. — она втянула подругу внутрь, помогая снять с неё порванную ткань. — Кто это сделал?
Амелия не ответила. Просто прошла на кухню и опустилась на табурет, опустив взгляд на свои трясущиеся пальцы. Через пару минут Юлька поставила перед ней стопку.
— Пей.
Первая обожгла горло. Вторая прошла легче. С третьей стало теплее — хотя внутри всё равно стыло. Они сидели в полумраке кухни, курили и молчали. Потом Юлька, как всегда, начала первая.
— У меня сегодня был тип, который всё просил мяукать. Можешь представить? — криво усмехнулась она. — А ты?
Амелия подняла глаза. Медленно. Потом так же медленно рассказала. Без деталей. Просто: «Он... это был Андрей. Он меня заставил. Я не смогла уйти».
Юлька выдохнула, затянулась и наливала снова.
— Вот сука, — процедила она. — Мы должны что-то делать. Надо валить отсюда, Мелька. Иначе нас просто сожрут.
— А как? — голос Амелии был почти детский. — Куда? Луиза держит за горло. Деньги, долги, шантаж. Мы никто.
— Ну и пусть никто, — злобно сказала Юлька. — Но я хотя бы сдохну свободной, а не с руками какого-нибудь ублюдка на шее.
Они пили до тех пор, пока ноги не начали подкашиваться. Пока смех не стал прорываться сквозь слёзы. Пока стены не поплыли. В ту ночь они уснули прямо на полу, обнявшись, как будто только это и спасало от полного развала внутри.
Амелия почти не спала последние ночи. Сессия, экзамены, работа, Луиза с постоянными угрозами — всё накатывало одним тяжёлым комом. Павел замечал, как она выматывается, но списывал всё на стресс учёбы. Он всё чаще приезжал за ней после пар, забирал домой, варил кофе, просто сидел рядом. Она держалась, как могла. Не говорила ему про заказы, на которые всё равно приходилось ходить.
На третий день её молчаливого бегства в книги, он вдруг позвонил среди бела дня:
— Завтра у мамы день рождения.
— У кого? — переспросила она.
— У моей. Я хочу, чтобы ты пришла. Познакомишься, наконец.
Она застыла. Он говорил так, будто всё уже решено. Он хотел показать её семье. Он хотел... как будто действительно строить с ней что-то большее, чем просто скупать вечера.
Амелия долго думала. Потом всё-таки выбрала простое чёрное платье и аккуратные туфли на низком ходу. И поехала.
---
Дом был большой, с аккуратным садом и стеклянной верандой. Внутри пахло яблочным пирогом и дорогими духами. Павлова мать оказалась спокойной, ухоженной женщиной с внимательным взглядом. Она встретила Амелию тепло — без осуждения, без подозрений. Как будто и вправду ничего не знала.
Гости собрались ближе к восьми. В основном мужчины — знакомые семьи, бывшие коллеги отца Павла, бизнес-партнёры, кто-то из силовиков. Шутки, бокалы, музыка на фоне. Павел держал её за руку почти всё время. Она пыталась улыбаться.
И вдруг…
В толпе — он. Мужчина в сером пиджаке. Широкие плечи, ледяной взгляд, почти седые виски. Он что-то рассказывал кому-то и при этом закуривал. Амелия едва не уронила бокал.
Флэш.
Кровь. Ругня. Его отец. Тот мужчина. Ссора.
Он был там. В ту ночь.
Павел повернулся к ней:
— Всё нормально?
— Я… я, наверное, выйду на минутку.
— Подожди, я с тобой.
— Нет, правда. Просто воздух.
Она вышла на веранду, схватилась за перила. Воздух не спас. В груди жгло. Она начала вспоминать — кусками, обрывками. Тот мужчина спорил с отцом Павла. Жёстко. О чём — она не слышала. Но после этого всё и пошло наперекосяк. Тогда и случилось убийство.
Она вдруг поняла: если сказать Павлу — это может разрушить его. Если молчать — она предаст его.
Но и просто уйти — уже не получалось.
На веранде прохладный воздух резал грудь, но легче не становилось. Амелия держалась за перила так, будто иначе просто упадёт. Внутри всё трясло. Её снова накрывали те минуты — гостиничный номер, кресло у окна, мужчина, который смотрел на неё холодно и строго. Отец Павла. Он не был грубым. Но был какой-то усталый. Пустой. Он заказал её и ни о чём не спрашивал.
А потом, через пару дней, она узнала, что он мёртв.
— Ты чего здесь? — Павел вышел на веранду, положил руку ей на плечо. — Всё нормально?