Ей хотелось вымыть из себя не только его запах, а и прикосновения, и взгляд, и даже звук голоса.
Она ехала в салон — к Луизе. На лице была полная отрешённость, как маска. Только сжатыми пальцами на конверте она выдавала злость и брезгливость, которую не могла выговорить. В голове крутились сцены — его рука на её талии, его дыхание у самого уха, как будто Амелия — не человек, а дорогая шлюха из фильма: красивая, послушная, без души.
Но душа-то у неё была. И сейчас она билась. Она вспоминала Пашу. Не специально. Просто мозг, уставший от фальши, цеплялся за редкие настоящие воспоминания. Его ладони — такие другие. Его голос — совсем иной. Он не командовал, он спрашивал. Не трогал, а прикасался. Не трахал, а обнимал.
Экран телефона мигнул. Пропущенный. Павел.
И сообщение.
"Ты где? Мне нужно поговорить."
Она не ответила. Просто положила телефон обратно в сумку. Ей хотелось сначала избавиться от грязи. От этого клиента. От того, кем она только что снова стала.
Луиза ждала в салоне. Сидела в кресле, курила, как всегда, задумчиво. Амелия вошла молча. Бросила на стол конверт.
— Нормально прошло? — не поднимая взгляда, спросила Луиза.
Амелия скривилась.
— Если бы я могла, я бы стерла себя до костей.
— Ну, ты же у нас сильная, — Луиза подняла глаза. — Ты не из тех, кто ломается. Сдавай деньги, садись, сейчас поговорим. У нас новая проблема.
Амелия нахмурилась, села. Душа чесалась — по Паше, по себе настоящей, по той, которая хочет быть просто женщиной, а не красивым телом в упаковке.
Лиза внимательно на неё посмотрела, опершись локтями о стол. Пару секунд молчала, потом выстрелила:
— спишь с Павлом?
Амелия растерялась. Сердце ёкнуло. Казалось, она ослышалась.
— В смысле?.. Он же постоянник…
— Не еби мне мозг , — перебила Лиза, не сводя с неё взгляда. — Я не про то. Спишь с ним вне очереди? За бесплатно? Таскаешься или у вас отношения?
Амелька сглотнула. Она чувствовала, как внутри всё сжимается. Тошнота поднялась к горлу. Опасность повисла в воздухе. За такое Лиза не прощает.
— Нет, ты что, — попыталась уйти от ответа. — Он просто…
— Не юли, Амель. Я всё вижу. Ты с ним не работаешь, ты к нему бегаешь. Он тебе кто?
Молчание. Лиза выпрямилась, затянулась, стряхнула пепел.
— Штраф, — коротко сказала она. — Пять миллионов. За внеплановые отношения с клиентом. Будешь знать как трахаться без оплаты .
Амелия остолбенела. Пять миллионов? Она будто оглохла.
— Ты… ты с ума сошла? Где я возьму такие деньги?
— Мне насрать , где, — холодно сказала Лиза. — Хоть у своего Павлушечки вымоли. Мне нужны деньги. За нарушение правил. Иначе — сама знаешь, что будет.
Амелия вышла от Луизы, будто побывала под прессом. В голове гудело, руки дрожали, в груди — знакомое ощущение тошноты, как перед рвотой, только не физической, а моральной. Пять миллионов. Пять. Миллионов. За что? За что, чёрт подери?
Её каблуки стучали по асфальту, но она будто не слышала их. Мир вокруг стал каким-то мутным, глухим. Всё происходящее — словно в тумане. Люди на улицах были лишь тенями, шум машин — глухим эхом. Она шла без цели, на автопилоте, пока, не соображая как, оказалась у ближайшего круглосуточного супермаркета.
"Мне не важно, где ты их возьмёшь. Хоть у своего Павлушечки бери." — Луиза, чёрт бы её побрал. Это что, угроза? Это что — уже всё? Крест?
Амелия зашла в супермаркет. Не потому что что-то нужно было. Просто потому что там яркий свет, прохладный воздух, камеры в каждом углу — тут нельзя рухнуть и завыть. Тут надо держаться. Она шлялась между рядами, держа в руках вешалку с каким-то платьем, которое даже не разглядела. Просто держала, чтобы руки были заняты.
Мимо проходили люди — кто-то с детьми, кто-то на наушниках, кто-то с корзинами. А она — будто чужая среди них. Пытается дышать. Не закричать. Не позвонить маме. Не разрыдаться тут же.
Телефон завибрировал. Сообщение от Павла.
«Ты где?»
Она открыла диалог. Там же — его пропущенные звонки. Она не отвечала, потому что не могла. Не после того, как чужие, липкие, мерзкие руки ползали по ней, когда он — клиент — пытался быть нежным, воняя дорогим, но удушающим парфюмом и алкоголем.
Она вспомнила Пашу — как он смеётся, как пахнет, как целует не в губы, а в лоб, как будто она не шлюха, а его девочка. От этого накрывает ещё сильнее. Становится больно до колик — от того, во что всё это вылилось.
Руки будто сами написали:
«В супермаркете, выбираю одежду».
Отправила. Без эмодзи. Без точек. Как будто обычное сообщение. Как будто ничего не случилось. А сама сжалась внутри: придёт ли он? Увидит ли в её глазах, что ей конец?